Конкурсы

На носу новогодние праздники. Пора запасаться едой. Артём взял топор и отправился в лес. По дороге никого. Может, хоть в лесу заблудшая овечка отыщется. Наконец он услышал топор дровосека. – А, браконьеры! Вас я ещё не пробовал. Он погрозил топором воображаемой еде и пошёл на звук. Уже совсем близко, рядом, вот… Артём чуть не выронил топор. Маленькая сморщенная старушка тащила к саням срубленное дерево. На санях уже лежало несколько ёлок.

— Блин, мам, ну реально, как ты это смотришь вообще? Мама оторвала взгляд от экрана и снисходительно посмотрела на чадо: — Обычно смотрю. Ты по-другому умеешь? Дитё демонстративно закатило пупырки под лоб и вздохнуло подмышкой: — Ну реально, мам, ну это же хрень какая-то. Нафига такое смотреть? — Само ты хрень, — лениво отмахнулась мама, вернувшись к просмотру фильма. – Может и правда такое было когда-то. — Какое такое? Приматы

— Когда запустим очистительную систему, уровень загрязнения снизится, — пробубнил инженер Иванов, сосредоточенно изучая алгоритмы, которые дали сбой. — У нас будет неделя, чтобы найти космолёт и убраться отсюда. — Не надоело? — спросил его напарник, опустившись в кресло. — После «Зачистки» мы только и делаем, что ищем выход, которого нет. Живём как бабочки-однодневки. Ради чего? — Ради них, Ром. — Иванов махнул в сторону ряда деревянных крестов, которые были

Последнее время эта отмель привлекала огромное количество птиц — они слетались на нее целыми стаями в поисках моллюсков и дохлой рыбы. И океан не обманывал их надежд, регулярно выбрасывая на берег множество останков. Пернатых совершенно не смущало, что вперемешку с морскими обитателями лежали и тела двуногих — их плоть на вкус была ничуть не хуже. Будь птицы чуть разумнее, они бы наверняка позлорадствовали, разрывая раздувшиеся трупы — ведь раньше эта

Виталий Петрович сидел в кресле на крыльце дома и глядел в сторону дороги. Некогда шумная улица курортного городка была пуста. Ласково пригревало сентябрьское солнце. Ветер лениво шевелил листья проросших через асфальт деревьев. На дне высохшего бассейна ярко блестел мох. Белка, махнув хвостом, перебежала, укрытую травой и кустами, тротуарную дорожку. На застывшей поперёк проезда, облупившейся и осевшей дочкиной машине, грелась крупная ящерица. Людей не было. Виталий Петрович любил говорить, что когда

В первой волне Цифрогеддона умерли старики с сердечными чипами. Небольшой сбой — и Земле больше не угрожало перенаселение. Затем Большой Брат ударил по людям с нейродатчиками. За ними последовала очередь интелей с интегрированной памятью. В нашем городе остались лишь два ИТ-изгоя без единого чипа — я и Вероника — и ещё неинициированные дети. Которых нам предстояло защитить. Потом появились дроны, добивающие ребят — в новом мире люди были не нужны.

Великий Вождь был суров: – Два шанса мы использовали, но дали еще один. И возможность самим составить план развития цивилизации. Уже все сроки прошли, а у вас еще не в шкуру рукав! – Все в порядке, – подскочил глава Совета. – План украли у обезьян: у этих раззяв проблемы с безопасностью. – А у нас все отлично! Как были халявщиками, так и останемся – только мелочь по карманам тырить. А

Лучи летнего солнца проникли под тент спасательного плота, затерянного в океане. Красивая голубоглазая девушка очнулась и толкнула светловолосого парня: — Где я? Кто ты? Я вышла из цеха рыбозавода и крикнула: «Чтоб пропал этот остров! Чтоб все пропали!». И вдруг оказалась в воде. — Я матрос сейнера, — парень дрожал от холода. — Дождь лил сорок дней. Мы стояли у пирса. Я выругался: «Пропади все пропадом», и тут на судно

Старик сидел на краешке кровати и пристально смотрел на колеблющийся огонёк свечи, тусклым светом освещавший часть стола и угол комнаты. Он не любил электрический свет. Яркость электрической лампочки напоминала взрыв ядерной бомбы. Это запомнилось ему из далёкого детства. Два неожиданно выросших до самого неба белых гриба, на разных сторонах горизонта, изменили вокруг всё. Изменили весь мир. И он изменился тоже, и его детство тогда закончилось… «Свеча догорает — вот так