Конкурсы

Конец этой улицы и до наводнения был весьма мрачным местом. Здесь словно заканчивалась цивилизация. Дома сменялись мазанками, асфальт переходил в изуродованную колеёй грунтовую дорогу, волочащуюся в глухой болотистый лес. Про уличное освещение можно и не говорить, железные столбы ещё в святые 90-е попилили на металл. Здесь же на краю улицы, слева от дороги шелестит ветвями протяжённое скопление корявых берёз, огороженное высоким давно нестриженным кустарником. Тёмное даже днём, облюбованное бухариками и […]

Ребят, простите меня. Я не всё сказал. Полгода назад у меня нашли онкологию в терминальной стадии. Мне оставалось месяца три. Я прошу у вас прощения за то, что ещё жив. Неделю назад на меня вышел один коммерс. Точнее, браток, который ведёт легальный бизнес. В его конторе дохли сотрудники, один за другим. Никакого криминала. Суицид, инсульт, отравление. Он как-то узнал о нас. О нашем профиле. Он подошёл ко мне в пивняке,

— А ты чертовски красива! — пробормотал лейтенант Олешко, разглядывая скинутую начальником на смартфон фотографию пропавшей девушки. Елена Измаилова. Жена кандидата в депутаты чего-то там… Одета в чёрное с красной юбкой платье. Двадцать пять лет, завораживающие карие глаза с длинными ресницами, не крашенные пухлые губки, чёрные вьющиеся волосы. Семён некоторое время откровенно любовался девушкой, потом добавил: — Почему же всё самое страшное и опасное всегда случается с самыми красивыми? Как

Дмитрий смотрел по телевизору передачу о великих достижениях в сфере освоения космоса, вдруг из соседней комнаты послышалось: «Папа! Папа!». Мужчина проследовал в соседнюю комнату. – Что случилось, дочка? Монстры подкроватные одолевают? – Нет, от них у меня есть защитница вот с такими рогами, – девочка лет шести подняла руки и выставила вперёд оранжевую плюшевую тёлку. – А почему ты тогда не спишь? – Я хочу узнать, кем была моя мама.

В тот насквозь сырой майский день вдруг захотелось выйти на улицу и взрыднуть вместе с хмурыми небесами. И это в стране победившего Счастья! Мама с тяжёлым сердцем напялила на меня куртку с легкомысленным принтом. Батя напомнил о тотальном надзоре ГСН – городской службы настроения. – Держи улыбку шире, – попросили родичи. – Сейчас с этим строго. С теми, кто «радости своей не вразумивши», уже не церемонятся. Тяжело вздохнув в унисон,

Илья Муромец молча едет по степи. Мощный вороной конь гордо несёт богатыря, и грива его развивается на ветру. Красив конь и красив всадник. Гордая осанка, кольчуга на широкой груди. В правой руке — булатная палица. В левой — щит и копьё. Меч-кладенец в ножнах. Зорко всматриваются ясные глаза в степную даль. И вот перед ним развилка двух дорог. А на развилке той камень. И на камне надпись: Налево — «Тюремный