Конкурсы

Не плачь, моя милая мама, я скоро вернусь домой. Полгода пройдёт — не заметишь, встретишь меня весной, И вспыхнут сады пионами, и вновь зацветёт миндаль. Что же ты, мама, прячешься в траурную вуаль? Гостью свою торжественно встретит Царство Теней: Я пронесусь над вечностью тысячами смертей, Мне сумеречной прохладой ноги омоет Стикс. Что, если мне по сердцу сырость немых гробниц? Что, если солнце постыло и счёты все сведены? Пусть воют, рычат […]

«Тебе бросать черед настал». Вновь кубик ты берешь рукою. И выпал нам опять «Скандал» — Придется ссориться с тобою. Ведь всю неделю же везло — Нам «Безразличность» выпадала. А к выходным вот как назло… Что ж за напасть на нас напала? Куда-то кубик запропал, «Любовь» где заполняла грани? Его броска так сильно ждал, Шипами роз ладони раня. Быть может он в шкафу лежит Под грудой ношенной одежды? Среди вещей детей

Опять стою на грани нелюбви, Флиртуя и дразня тебя словами, Не верь, что вновь смогу я полюбить, Хоть зародилось чувство между нами. Глаза твои и хитрая улыбка, Зовущие объятия для ласки, Слова такие нежные как скрипка, Манящие, волшебные как в сказке. Прости, ты опоздал на двадцать лет, На зов твой не поддамся. Не проси. Давно сдала я свой в любовь билет, Надежды нет, прошу меня прости. Но ты не слышишь

Утренний ветер колышет поляну цветущую, Девочка видит ромашку, к себе зовущую. Светит на солнце яркой веснушкой Ромашка с желтково-яичной макушкой, Белыми перьями ангелов вокруг. Падает прямо на жука и букашку, Мнёт без зазренья другие ромашки, Шепчет пытливо, целуя секретик из рук: «Любит, не любит?» – руками к небу, Смехом рвётся навстречу ветру. Ветер ловит прядку волос непослушную, Счастьем ласкает девчонку-веснушку. Для веры в любовь желанную порой Так мало надо: ромашкой

Когда ты сдохнешь, Я в чащобе глухой тебя похороню И камнем тяжким, стопудовым Могильный холмик придавлю. Я кол из дерева осины Подобно пике заострю И в твоё сердце, словно в глину, На всю длину его вобью. Я перепутаю дорожки, Что пролегали по судьбе, И пусть одни лишь злые волки Ночами воют по тебе. Пусть только лотосы забвенья Взойдут навеки над тобой. И лишь тогда, с того мгновенья, В усталый мир

Я открываю грань один И пью, закрыв глаза, Валокордин. Тебя я вижу на орле, Парящем где-то вне. Я открываю грань вторую И понимаю – не хочу другую. В моей душе – лишь только ты, Исполняющая мечты. Я открываю третью грань. Беременна ты дочкой, Ань. Не знаю, как так получилось, Но страшно мне, что быстро всё случилось. В четвёртой грани вижу старость. Она тревожит нас лишь малость. Мы смотрим друг на

Поднявшись утром с самой рани, Я думал о любовной грани. И целый день от этой грани, Меня дурманит и дурманит. Ну раз задали, знать задали, В руке перо, в ногах сандали. Пиши, зараза, твою мать? Чтоб тему реа-лизовать. На этой фазе триатлона, Не пророню скупого стона. Крути педали и плыви, Но напиши про грань любви!

В шифоньере моем кривобоком Четверть века хранятся жемчужины – Прикасаюсь, когда одиноко: «Мы на пляже… в трамвае… за ужином…». В старых фотках – ребячество, бредни, Опрометчивость и своенравие, Компромат оправданий безвредных, Компромисс прегрешений с моралью – Неприятно и стыдно, как клизма. Задаю простодушно вопросы я, Отвечая почти афоризмом: «Эх, дурак был… дурак стоеросовый!». Не считая себя лжепророком, Выпив литр под закусь, обычно я Бормочу с запоздалым упреком: «Но и ты