Конкурсы

Мгла ворочалась и дышала, как живая. Жадно облизывала меня, упругими лапами стискивала тело. Голый, беззащитный, задыхающийся, лежал я на скользком дне и сквозь прозрачные веки пытался узреть своих мучителей. В пепельной темноте видел я трех цариц. Первая – властная, беспощадная, предрекла скорую кончину от шара свинцового, велела снять с меня главу и пожурила за меня мою монаду; и вторая меня не жаловала, лохматая, коварная, тамбовского волка дщерь, скреблась за туманной […]

Ираклий стоял на обширном, каменном поле. Это поле являлось центральной площадью его родного города, который был покрыт тьмой на протяжении нескольких дней. — Все умерли, — с надрывом в голосе он произнес эти слова. — Остался только я. Я и этот убийственный холод. Ираклий вспомнил первый день этого кошмара, когда еще мог видеть во тьме, а не передвигался на ощупь. Когда впервые увидел город, полный мертвецов. Мужчина упал на колени

Рик сладко потянулся в объятьях жены. Тепло, дыхание, покой. Что ещё надо истомившемуся сознанию? Вершина блаженства. И вдруг мир померк. Лишь всполох чужого инстинкта, затопивший его разум, безжалостно вырвал и швырнул его в неутолимый голод. Он рванулся, высвобождаясь из белого кокона. Восьмиглазый и ядовитый, он устремился к шевелящейся горе плоти. Его братья и сестры уже пожирали самку паука, которая дала им жизнь, и Рик стремился к ним присоединиться. Где-то глубоко

— …и жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Ну всё, закрывай глазки и спать. — Мамочка, не выключай свет, я боюсь, там кто-то под кроватью. — Не выдумывай, спокойной ночи! Лёва остался в темноте и затаил дыхание. — Не бойся меня, дружок, я не причиню тебе зла, я хороший. Давай дружить, я знаю много замечательных историй, — кто- то шептал в самое ухо. Мальчик забрался с

Зюкадрюка спал, когда погас свет. Как известно, инопланетяне в темноте спать не могут, поэтому он встал и пошёл искать свечку. Свечка нашлась в туалете – она затыкала протекшую трубу. Зюкадрюка выдернул свечку и посмотрел на трубу – воды тоже не было. От свечки светлее не стало. «Надо бы зажечь», подумал Зюкадрюка и порылся в трусах в поисках спичек, пока не вспомнил, что карманов там нет. Тогда он взглянул на свечку

Её отменили, и человек стал охотиться на человека. И убивать. Беспощадно и без особых причин. Она ходила в черном балахоне, капюшон прикрывал старое, измученное жизнью лицо. Смотрела вокруг и не понимала, кто дал им право делать её работу, выбирать кому жить, а кому умирать. —Чего тебе надо тут, старая, уходи, здесь не подают. Никто её больше не боится, не просит о пощаде, злые лица с гримасами и желанием убивать. Убивать,

Зачем нужна такая жизнь? Жизнь в постоянной борьбе со своими галлюцинациями, голосами поющими похабные песни в её голове, кажущимися разговорами и пузырями лезущими из всех пор тела. Она устала от этой борьбы, недающей спокойно спать и жить каждый день. На её лице постоянный вопрос, когда же это всё кончится? Её мозг в каком-то ступаре, из которого нет выхода. Нет кнопки, которую можно было бы нажать и отключить весь этот кошмар.

Дед любил повторять: «Судьбу выстраивает случай», – я не верил и думал, что её нет. Я собирался делать предложение. А сейчас выбирал место и кружил по городу, посматривая по сторонам и притормаживая время от времени, тасуя наши с Корой дни и ночи. Я влип, однажды увидев её, и не смог отпустить. И эта невозможность гнала меня в «навсегда вместе». Взгляд скользнул по витрине «Хвоста кошки». Когда-то здесь мать прощалась навсегда