Конкурсы

Когда ты сдохнешь, Я в чащобе глухой тебя похороню И камнем тяжким, стопудовым Могильный холмик придавлю. Я кол из дерева осины Подобно пике заострю И в твоё сердце, словно в глину, На всю длину его вобью. Я перепутаю дорожки, Что пролегали по судьбе, И пусть одни лишь злые волки Ночами воют по тебе. Пусть только лотосы забвенья Взойдут навеки над тобой. И лишь тогда, с того мгновенья, В усталый мир […]

Я открываю грань один И пью, закрыв глаза, Валокордин. Тебя я вижу на орле, Парящем где-то вне. Я открываю грань вторую И понимаю – не хочу другую. В моей душе – лишь только ты, Исполняющая мечты. Я открываю третью грань. Беременна ты дочкой, Ань. Не знаю, как так получилось, Но страшно мне, что быстро всё случилось. В четвёртой грани вижу старость. Она тревожит нас лишь малость. Мы смотрим друг на

Поднявшись утром с самой рани, Я думал о любовной грани. И целый день от этой грани, Меня дурманит и дурманит. Ну раз задали, знать задали, В руке перо, в ногах сандали. Пиши, зараза, твою мать? Чтоб тему реа-лизовать. На этой фазе триатлона, Не пророню скупого стона. Крути педали и плыви, Но напиши про грань любви!

В шифоньере моем кривобоком Четверть века хранятся жемчужины – Прикасаюсь, когда одиноко: «Мы на пляже… в трамвае… за ужином…». В старых фотках – ребячество, бредни, Опрометчивость и своенравие, Компромат оправданий безвредных, Компромисс прегрешений с моралью – Неприятно и стыдно, как клизма. Задаю простодушно вопросы я, Отвечая почти афоризмом: «Эх, дурак был… дурак стоеросовый!». Не считая себя лжепророком, Выпив литр под закусь, обычно я Бормочу с запоздалым упреком: «Но и ты

Костя смотрел, как внизу у подъезда выгружают вещи. Мальчик прижался лбом к стеклу, чтобы разглядеть новых жителей: красивая мама, представительный папа, маленькая дочка. Улыбаются – счастливая семья. «Ненадолго», – подумал Костя и отступил: мужчина указал девочке на окно. В этот раз его не увидели. Мальчик обернулся к пустой квартире и вновь принялся тереть бурое пятно в углу комнаты. Не хотелось оставлять о себе такую память – засохшую кровавую лужу на

Я схожу с ума. Псих не осознаёт своё безумие? Но тут другое дело. Настолько, что сейчас я стою на парапете моста… Не помню, с чего всё началось. Со странного подарка «Катакомбы: туда и никогда обратно»? В подземелье понравилось всем, кроме меня. Потом стали возвращаться воспоминания. Но совсем не мои. Красно-чёрные картинки заставляли с воплями вскакивать по ночам. Работа стала мучением: ужасно болели глаза, постоянно клонило в сон. Медосмотры ничего не

Зоя сидела за компьютером, когда раздался собачий лай. Она подумала, что почудилось – на улице была страшная гроза. Через какое-то время раскаты грома прекратились, но лай за окном повторился, он был отчетливо слышен. Кот Бейс издавал странные звуки, сидя на подоконнике и глядя на улицу. На небе сияла радуга. Зоя вышла на балкон. На перилах сидела Моня. Как она там удерживалась, было непонятно. Такса смотрела на Зою и виляла хвостом,

— Я ушла! — Давай! – Дверь хлопнула, и лампочка начала заикаться. Макс отложил ноутбук, не обработав Юлин портрет. Он толкнул форточку и, погасив ночник, устроился на своей половине кровати. Хлопок двери разбудил его. Сиплое «Юль?» разлилось по холодной квартире. Макс выругался на остановившиеся часы, и укутался. Закаркал чей-то кашель. Щурясь спросонья, Макс подошёл к окну, и снова закрыл форточку. «Юль?» тихо зашаркало на кухню. Макс жадно присосался к кружке