Конкурсы

Если в любой комнате приглушить свет, то она сама по себе станет загадочной. Вот и комната медиума Айсель была темна и, конечно же, полна тайн. К сеансу всё готово: зеркала занавешены, свечи зажжены, вокруг стола рассыпан круг из соли. На полке бутафорский череп то ли для украшения, то ли для устрашения. — А точно получится? Он умер совсем недавно, — испуганно спросил юноша. — Я не даю осечек, милок, — […]

Полная луна осветила долину, когда из одинокой могилы, укрытой от посторонних глаз ивой, выпорхнула призрачная девушка. – Опять не пришла, – с тоской прошептала она, зависнув над краем обрыва. – Забыла. Ветки ивы потянулись к прозрачным волосам, поглаживая и успокаивая грустную красавицу. – Да как же я могу тебя забыть, – раздался насмешливый голос. – Мы с тобой с рождения связаны. Ты моя половинка. Вот гостинцев тебе принесла. Только не

В салоне мадам Лиссажю в этот вечер было не протолкнуться. За большим круглым столом с начертанной пентаграммой, заставленном свечами, происходил спиритический сеанс. Тринадцать человек с мадам во главе взялись за руки, замкнув цепь. Кристалл, предоставленный для действа самим князем Козловым, вывезенный им же из большевистской России, находился в самом центре пентаграммы. Несмотря на многочисленных зрителей, толпившихся в некотором отдалении от стола, в помещении было тихо. – Вызываю дух Наполеона, –

— Вот твой билет, примем через восемьдесят лет. Анико непонимающе посмотрела на протянутую бумажку. — А ты думала? Раз и к свету? Сколько отмеряно, столько и будешь среди людей. Хоть тушкой, хоть душкой, — ангел задорно хохотнул. — Но… но я же умерла. — Свободу воли уважаем, но сейчас не твоя очередь. — Я думала, всё закончится, — Анико не смогла заплакать, и просто взвыла, — Что же мне делать?!

В тишине летней ночи я стоял на крыше старой заброшки, наблюдая за спящим городом. Отчаяние накрывало, и выход виделся только один. Но, подходя к краю и вглядываясь в вертикальный эшелон бездны, не решался на финальный шаг. — Думаешь, это выход? — Раздался рядом насмешливый голос. Я обернулся и в свете луны рассмотрел кучерявого юношу с пронзительно серыми глазами, который неизвестно как оказался рядом. Он стоял, опираясь об ограждение, и внимательно

– Я не люблю кофе, – сказала Юля. – Теперь полюбишь. Фраза тети Ани показалась загадочной. Девушка взяла банку и вяло поблагодарила. Через месяц любимой родственницы неожиданно не стало. Она не жаловалась на здоровье и была совсем не старой. Юля долго горевала, но время брало свое. Приближались экзамены в институте. Однажды, чтобы не заснуть, девушка сварила себе кофе из тетиной банки. По кухне сразу поплыл приятный аромат, и стало как-то

В полночном небе серебрится Луна. Предо мною – сельский дом, клякса на холсте Купальской ночи цвета индиго. В глубине сада бледнеет силуэт. Неужели она? Каникулы прошлым летом помнятся, как вчера. Весёлое буйство с друзьями до рассвета накануне моего отъезда домой. И этот дом, до которого проводил соседскую девчонку. Я давно люблю её. Но тогда так и не осмелился. Кто я для неё? Малолетка. Мне ещё год в школярах, а она

Будильник зазвонил ровно в 7.30 утра. — Яшка, вставай! Яичница готова! — Иду, мам! Медленно жуя свой завтрак, я сказал маме: — Уже хочу домой… Мама засмеялась: — Какой ты у меня смешной, Яшка! Время быстро пролетит. Раз, два и будешь дома. Сколько себя помню, всегда хотел домой. Даже будучи дома, куда-то собираясь, я думал, что лучшего места, чем дом, в мире не существует. Любовь родителей, тепло и уют родного

Иллюзий на счет своего здоровья Зоя Львовна не питала. Так-то особо не жаловалась, но вот хандра одолела. Идти никуда не хотелось, за что не бралась, руки опускались. Обратившись к врачу, поняла – все гораздо хуже. Молодой терапевт напомнил о возрасте, что смерть не за горами и игнорировать лекарства, как раньше, неприлично. Из больницы вышла с пакетом лекарств и с мыслью, что ее дни сочтены. Помирать в одиночестве не хотелось –

В Овальном кабинете Белого дома в Вашингтоне высокий седой старик долго изучал документ в кожаной папке. Затем он отложил папку, взял с полки книгу и раскрыл ее. «Мы с императором стояли на Воробьевых горах в ожидании известий от войск, входивших в Москву. — Дорогой Арман, Вы присутствуете при создании единой Европы! — горячо говорил Наполеон. — Скоро я получу предложение мира от русского царя и начну реформы в России. Я