Конкурсы

Две подруги беседовали за столиком в одном из парижских кафе. Когда гарсон принёс заказ, и кофейный аромат закружился в незримом танце, та, что постарше на вид, сделав глоток горячего напитка, сказала: – Рита, тебе надо найти… бойфренда. – Наташ, ну ты что? Мы же только на экскурсии приехали. – А что? Быстрее забудешь своего… – возразила первая. – Всё! Не хочу о нём больше слышать. От этих слов Маргарита опустила […]

Я увидел в зеркале того, кто все это время преследовал меня. Чье цоканье каблуков топтало тишину, чье присутствие ощущалось в пустынных коридорах. Он стоял за моей спиной, бледный, как мертвяк. Его лицо исказилось страдальческой гримасой, когда попытался произнести: — Раз… Я всегда слышал его шепот. Призрачный, еле уловимый. Отражение даст мне возможность разобрать загробные мольбы. — Раз…Раз-бей. Два удара и трещины пошли по стеклу, разрушая образ моих долгих кошмаров. Кровавые осколки попадали

Суета буднично сопровождала утренние сборы семьи Коврижкиных. — Оля, где мои носки? — Миша, там, где оставил! — Катюшка, ты взяла обед? — Да, мамуля! — Папа, дай денег на пирожки? — Держи, дочка. Когда троица исчезала за дверью, в квартире воцарялась тишина, не считая гудения холодильника и отопительного котла. Вскоре появлялся истинный хозяин жилища — ростом в аршин домовой Тихон. Сегодня он бойко промчался в ванную, закрыл до упора

— Вроде неплохо вышло, — художник отошел в сторону, прищурив глаза. Перед ним красовалась абстрактная картина, мрачная и одновременно яркая. Серо-коричневый витиевато переплетался с красно-оранжевым. Однако подобных картин в его мастерской было огромное количество. Захотелось что-то изменить. «Чуток синего, разбавлю белым, еще синего, побольше. Вот, уже лучше. Добавлю зеленого, еще. Оранжевый совсем чуть-чуть. Вот так, хорошо…» Потом на картине появились необычные мазки, разных форм, цветов и размеров. Они оживили образ,

Кудрявая девчушка, сидя на трухлявом пне посреди лужайки, сердитым взглядом сверлила ускользающий горизонт. – Что тебя огорчило? – спросил ветерок, заплутавший в её золотистых локонах. Юля испугано огляделась и тут же успокоилась. Кто может заговорить с ней, когда никого нет рядом? Разве только она сама. – Раньше мы с Ленкой играли здесь. А теперь я одна, – Юля всхлипнула. – Совсем одна. – Разве это плохо? – прошептал ветерок. –

Яна зажмурилась и сделала вздох. Увы, но остроухий мужчина на троне из цветов никуда не пропал. 一 Вот только рыдать не надо, прекрасная смертная, 一 бархатным голосом сказал мужчина. 一 Ты попала в эльфийский холм, а тут плакать не стоит. Здесь стоит плясать и веселиться. Я — король эльфов, а это мои придворные. Обернувшись, Яна увидела толпу красавцев и красавиц. Один из них протянул ей поднос с пирожными. Рот Яны

Жизнь сейчас такая, что вокруг всегда люди. А если и нет, то есть в смартфоне: посмотри ленту, лайкни фото, напиши коммент! -Я устал, я мухожук,- решил я. Сначала улетел, ехал на автобусе. А потом пошёл, с рюкзаком за спиной и палками в руках, по холмам покрытым мхом и редким кустарником. Путь к одиночеству, указывали тропа и тумбы из камней. Перевалив за пригорок, я обнаружил что дальше лежит снег. — Эт

— До сих пор не могу поверить, хотя вижу её прямо перед собой. — Удивляет правда? Целая планета с живым углеродом, а ведь когда-то мы спорили: возможно ли это. Небольшой серебристый диск скользил над кромкой воды, медленно подлетая к городку у озера. — А вот в тех каменных блоках, обитают здешние чудики с зачатками разума. — Что это они делают? — Забавно правда? Открывая пищевое отверстие, они выражают своё удивление

Так уж повелось, что Мишка Чернов все дни рождения с бабушкой Валей отмечал. Год за годом так выходило – просто магия какая-то. То мамка с папкой отправятся отдыхать в санаторий, то отпуск у них выпадет, отдыхать нужно ехать, то, наоборот, командировки совпадут. Мишка по этому поводу не переживал ни капли. Во-первых, бабушка лепила богоподобные орешки с варёнкой. Просто – м-м-м. Во-вторых, она знала сотни смешных историй о союзе и жизни.

В очень одинокой марсианской колонии жили одинокие марсианские колонисты. Они были настолько одинокие, что каждый год (а год на Марсе неимоверно длинный и скучный) отмечали Одиночество-Праздник-Мой. В этот день они устраивали парады марсоходов, а потом обнимались и пили кислый марсианский каберне-совиньон, поднимая тосты за своё космическое одиночество и за Дэвида Боуи. Однажды, с очередной оказией, к ним в колонию прибыло необычное существо – котёнок с планеты Земля. Все колонисты стали