Конкурсы

20.02.2017 он въехал в соседний дом, запомнил я это, т.к. опять отменил поездку на Гималаи. Сколько я себя помню единственной мечтой всю мою жизнь было — покорить Эверест. Глупый мальчишка с глупой ухмылкой на лице! Родители видно решили забыть о твоем воспитании. — резко ответил я мальчику, который показал на меня пальцем и начал смеяться. На мне порванные джинсы и грязная куртка. Пришлось внеочередной раз ехать в больницу, потому что […]

Привет это я. Ещё с раннего детства я знала, что обычные серые будни не для меня. Пережив развод родителей, смерть младшего брата, я поняла, что это всё мне порядком надоело, поэтому было принято решение, собирать вещи и ехать за границу на 3 месяца, чтобы найти вдохновение и силы, чтобы жить дальше. Помню, как мама стояла по середине аэропорта, пытаясь сдержать свои слёзы, держась за рукав не менее расстроенного папы .

— Хреново дело, — сказал начальник группы Пинкус, выходя из радиорубки, похоже мы застряли. Конец декабря, денег на вертолет нет. Прошло два месяца, как группа инспекторов Управления гидрометеослужбы прибыла на таежную станцию. Дела на станции были плохи и Пинкус все чаще прикладывался к браге. Гидролог Сашка сразу заскучал. Недавно он познакомился с изящной метиской Леной и в новогоднюю ночь надеялся на взаимность. — Гады, даже снабжение не завезли, мы тут

— Исключительные обстоятельства позволяют мне следовать не букве Устава, а его духу — духу первопроходцев космоса, торящих новые тропы … МакКинли, стоявший навытяжку, внимал густому басу Войто. Речь была до того пафосной, что штурман с трудом сохранял бесстрастное выражение лица. — … проявил беспримерное мужество и несгибаемую волю во время починки системы переработки органики, за что награждается почетной шоколадкой “Нежность Альп”. МакКинли с достоинством принял награду из манипулятора подъехавшего к

– Не дано, говоришь. Хм.., – задумался я над словами случайного попутчика. – Вот послушай. Лет десять назад случилась одна история. Зачислили в мой караул паренька, Юрку Волкова. С головой дружил, руки росли откуда требуется, основы профессии схватывал на лету. Под два метра ростом и худой, как жердь. Ну, прям идеальный пожарный. Опыта только поднабраться. Как-то случился выезд не на пожар. Всего-то нужно было по приставленной к балкону трёхколенке (ручная

Гора посуды заполонила раковину, возвышаясь, как Эверест. Грязное белье вываливалось из машинки, а я сам уже неделю не мылся. Пустые бутылки из-под пива множились, как кролики, оставленные без присмотра. Семь дней я лежал на диване и жалел себя. Пил, временами что-то ел и спал. — Что с тобой? — спросил меня Сергей, друг и начальник, перед тем как отправить в отпуск. — Ты опаздываешь, спишь на ходу и ничего не

Господь всемогущий, всесильный. Силы мои сохрани, преумножь. Об этом прошу. Мы слабы. Пройдя пару километров, ищем лавку. Мы слабы. Потому что мы люди. Господь всевидящий, вездесущий. Надеюсь, ты смотришь на меня. На всех нас. Не помню, сколько времени я в пути. Вышел с рассветом много лет назад. Стоптал свои ботинки, надел новые, и продолжил путь. Потому что это жизнь – движение. Господь всезнающий, человеколюбивый. Скажи мне, куда иду я. И,

В Канун Нового года невысокий круглолицый юноша со светлыми волосами, Егор, вышел на смену бармена в одном из питейных заведений Москвы. Большинство людей проводят эту ночь вместе с семьями, но Егор нуждался в деньгах, а потому не мог избежать дополнительную прибавку к зарплате. Его мама была в больнице, и ей требовалась дорогая операция. Шли часы, посетителей не было. И вот ближе к утру зашёл первый гость. Это был седобородый сорокалетний

Красный костюм укоризненно поглядывал на меня с вешалки. — Надень меня! — требовал он. — Нацепи на лицо улыбку и шагай работать. — Веселить детей и взрослых, а они с кислыми минами будут поглядывать на часы или в телефоны? — зло воскликнул я. — Нет уж, увольте. НАДОЕЛО! Я в очередной раз затянулся дымом и с ненавистью выбросил окурок. Сколько елок я провел в этом костюме? Уже и не вспомнить.

Дверь хлопнула и в избу ворвались клубы морозного пара. — На Рысий ключ ходил?- спросила старуха, стоящего на пороге мужчину. Ждан молча скинул с себя обледенелый тулуп, и не глядя на мать, сел за стол. — В церковь иди. Вымолила я её, вот хворь и прошла. И ты сходи поклонись, авось заговорит. Что ей эти ягоды…- старуха посмотрела на торчащую из кармана тулупа рябиновую гроздь и, вздохнув, ушла. Ждан подошёл