Конкурсы

– Знал ли я лорда Уильяма Рассела? Да, сэр, знал. Он работал у меня вышибалой. Вон в том сидел кресле. Не верите? Многие до самой потери сознания не верили, что эта «белая дамочка» с влажными коровьими глазами и склонностью искать пальцем в ноздрях смысл жизни имеет кулаки молотобойца и удар что у твоего Тома Сайерса. Его мать, Милашка Салли, царствие ей небесное, мыла у меня полы и посуду и маленький […]

Надгробие было пыльным, в хвойных оспинах и сухих потеках птичьего помета. Минут десять я протирал надгробие влажными салфетками. Черный мрамор заблестел, как мерседес после дождя, и на шлифованной поверхности возникла размытая тень. Словно из могильной глубины всплыла инфернальная медуза. Я поморщился, хотя знал, что это всего лишь мое отражение. Оно появляется лишь на чистом черном мраморе. Присел, огляделся, прислушался. Меня окружали сотни увенчанных памятниками захоронений, кипарисы, рябины и ели, скорбящие

– Итак, мистер Салливан, рассказывайте и предпочтительно правду, – я закинула ногу на ногу, стараясь не думать о том, что завтра они будут нещадно болеть. Это был четвертый допрос за сегодня. А ведь его жёстко взяли, в какой-то задрипанной гостинице в стране третьего мира, по дороге немного помяли. А ему хоть бы хны, улыбается. – Я мистер О’Донован, это какая-то ошибка, я гражданин… – Вы мистер Салливан, – я пошла

По соседству с нашим домом жил одинокий старик. Видела я его часто. Иногда он выбирался в магазин на своем стареньком форде, гремящем ржавыми косточками на каждой кочке. Когда я проезжала на велике мимо его дома, он сидел на веранде и с загадочной улыбкой смотрел в небо. Старик торчал там почти все время, то приставляя к голове ладонь лодочкой, когда слепило солнце, то таращась в ночное звездное небо старческими слезящимися глазами.

В конце шестидесятых в Одессе внезапно родился Яша Кац, будущее которого было предопределено далеким родственником с Брайтон Бич. Но обо всем по порядку. Рождение первенца произвело в жизни старьевщика Абрама незапланированный фурор. Абраша узнал о таком нежданчике лишь на следующий день от соседки по двору, тети Розы, прямо через балкон. Жену Абрама, Софочку, увезли накануне на карете скорой помощи. Она мучилась животом уже давно, но последние дни было совсем невмоготу.

Фредди Прайс несомненно был самым талантливым жуликом, которого я когда-либо встречал, но помню, как однажды я спросил у него самого о том, кого бы он сам назвал наиболее успешным рыцарем наживы в мире и встречал ли он такового? – Я бы хотел положить руку на сердце, и заверить вас, что таковых не встречал, – сказал он, – но моё кредо не позволит этого сделать. Видите ли, я всегда считал, что

Поступил заказ на серию книг про инопланетян. Жанр указали как боевик, но в примечаниях стояла пометка «добавить любовную линию человек+инопланетянка». Что ж, вполне стандартное требование. Я начал набирать ключевые слова запроса. Что там еще? О нет, заказчик хочет еще и плот-твист в середине повествования, где злые герои оказываются не теми, за кого себя выдают, а потом в конце должно стать понятно, что первоначальное мнение было правильным. Терпеть не могу такие

Если бы Анатоль умел слагать стихи, то написал бы оду во славу собственной интуиции. Его внутренний голос закалялся как сталь в бумажных лабиринтах, креп как самогон в запретной фляжке. Из каких опасных чиновничьих трясин вытягивала недоверчивость, настоянная на чутье, из каких переплетов выводил наточенный в кабинетных баталиях нюх – не передать в прозе, только высоким слогом! Но он поэзией не увлекался, потому что отдавал себя до конца службе. И в

Ох и печально ныне жить стало. И радости ото дня ко дню всё меньше и меньше. Раньше, бывало, встретишь барышню на улице, улыбнёшься ей, и она тебе в ответ. И хорошо так сразу, тепло. Сегодня же ходишь с опаской, оглядываешься, как бы тебя не обокрали, не избили или ещё чего хуже. А барышень так вообще стороной обходишь. Ведь оно как бывает, ты ей улыбнёшься, а она уже в суд бумагу

Шум вокзала, полный оглушающей смеси грохота колёс, паровозных гудков, свистков кондукторов, скрипа тележек, топота шагов и звона голосов, не часто располагает к степенному отдыху. Все эти звуки возбуждают и раздражают чуткое ухо, не давая расслабиться. Увидев дремлющего на перронной скамье человека, вы предположите, что либо он глух, либо устал настолько, что даже шум вокзала его не беспокоит. Со слухом у Огвуда Снайпса по прозвищу Кот всё было в порядке, а