Конкурсы

Когда расстояние между двумя точками являло собой невозможно малую величину, а плотность стремилась к бесконечности, скорлупу мира разорвало, и вселенная появилась на свет. Мировое яйцо породило жизнь во всём её многообразии от коацервата до высшего разума. Но было и другое яйцо, цвета золота, явившего мир мёртвых. Горизонт событий отделял одну вселенную от другой, до тех пор, пока не пришло в мир живых чудовище. Живое и мёртвое одновременно. Старик резким ударом […]

В некотором царстве в некотором государстве жил был царь. И было у него три сына. Первые был чемпион по бодибилдингу, второй кандидат Нобелевской премии по физике, а третий мечтатель и к тому же дурак, так как денег у отца он не брал, мечтая добиться всего сам. Он сам окончил школу, университет, нашел себе работу. Только с женой было туго. Больше его привлекал карьерный рост. У остальных братьев также с этим

Старый вор взялся пушистой лапой за кольцо на двери и замер – здесь что-то было не так. Рыжая шерсть покрылась острыми иглами, а усы молчаливо заиграли с ветром. Кошачий слух скрылся пред лицом… Кого? Бах! Бах! Рой голосов ворвался в уши незваного гостя. Подушечки лап запорхали по гудящей голове – бесполезно. Дверь отворилась, и безмолвие вновь по-хозяйски встретило вора. Оставив на пороге нить времени, Кот шагнул в бездну и направился

«Смерть не так уж загадочна, что-нибудь подобное должно было случиться. По Сеньке — шапка», — проорала Горького неожиданно включившаяся аудиокнига. «Не оказалось бы это пророчеством. А то что-то засиделся я за отчетом», — подумал Арсений и, чтобы не выйти из себя, вышел из дома. В лицо пахнуло свежестью, захотелось пробежаться. Сеня припустил со всех четырех лап. «Лап? А чем же я отчёт писать буду? А может уже не писать. У

Первым погиб Жёлтый. И ради чего погиб?! Ради связки торов из запечённого праха наших дальних родственников. «Кузены», как мы называли этих золотистых родственников там, дома. В настоящем доме, где мы жили в заботе и любви, среди братьев и сестёр. Красный истлел за то, чтобы наш потенциальный новый домик собрался из праха, из осколков. Иронично, он живой, исчез ради неживого. Едва Синий коснулся земли, так вокруг стало нестерпимо холодно. Семь смертей

Зимой я любила его. Покрыла его сердце льдом и надеялась на чудо. «О, королева! Тебе готов служить я вечность!» — вещали губы подлеца. Но у такой любви итог один – он предал. Я сделала его осколком льда. Своим рабом, бездушным и холодным демоном печали. Он никогда не улыбался. Отрывок сна, мечта моя, поганый мальчик. Фрагмент тотальной безысходности, последний ужас, нелюбовь. От невозможности сгорать в огне бушующих страстей мой мальчик умер.

Курочка Ряба родила Колобка, да не простого, а с цельнометаллической оболочкой. Не по зубам оказался фрукт Деду с Бабой. Прибежала мышка Норушка и хвостиком с алмазным напылением – хрясь! Стол пополам, а сфере пофиг – этакий изъян в логике бытия. Дед в сердцах зафутболил Колобка. Тот закатился в огород, аккурат между рядками конопли и опиумного мака. Мимо шла корова Мурка и незаметно для себя одарила кругляшек навозным вниманием. Смягчился Колобок,

Вернулась однажды Коза из леса. Запела тоненьким голоском: — Вы, детушки! Вы, козлятушки! Отопритеся, отворитеся! Бросились козлята дверь открывать, а Третий Козлёнок им и говорит: — Не откроем старой ведьме. Хвать самого младшенького — и закинул в печь. Поели козлята, глядят — у Третьего шерстка чёрным покрылась. Запричитала Коза, в окна заглядывая. Принялась землю копытами рыть. — Откроем матушке! — заголосили козлята, а Третий Козлёнок им и говорит: — Пили