Конкурсы

Во взлётно-посадочный модуль вошли двое. Один из них – ни дать ни взять борец сумо. Скафандров на них не было! «Они живы?! — подумал Явин. – Невозможно! Планета патогенно биоактивна!» — Я Нилов, — представился тонкий. – Это Сердин. Толстый кивнул и что-то прохрипел. — Извините его. Сто кило привеса за два года – не шутка… Вы всё привезли? Шоколад? Мёд? Какой? – тараторил Нилов. Вместо ответа Явин выпалил: — […]

— Я нашла их на нашем тополе! Смотри, вот откуда каждый год берётся пух, от этих существ! Маруська молча протянула мне что-то круглое и тёплое, почти горячее. Я раскрыл ладонь и чуть не выронил содержимое: плотная оболочка куполом оберегала зародыша, очень странного, полупрозрачного. Невозможно было смотреть на него без смеси удивления и чувства чего-то противоестественного. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Она не защищала крохотное сердце. Вся нежность множества плавников

В свете прожектора снежинки летели навстречу, словно звёзды на капитанском мостике Сокола Тысячелетия. Я стоял над рельсами четвёртого пути в ожидании адлерского поезда. Сзади почудилось какое-то движение, и через пару секунд на перила рядом со мной приземлился крупный серый кот. Пристально поглядел на меня, сверкнул зелёными глазищами. В левом ухе засвербело. Должно быть, Иннокентий забеспокоился появлению постороннего. Раздался гудок. Адлерский прибывал точно по расписанию. Внутри черепной коробки завозились, зашебуршились лапки,

В изоляторе корабля было тоскливо. До одури. Шевцов изводил себя. Не человек, а так, цветочная клумба. Только глаза — грустные, грустные — выдавали в нем человека. То, что жив остался, после реанимации, не утешало, лучше б умер. — « Нашли питательную среду! И чем я их подпитываю?» — думал он, срывая с яростью с тела цветы. Знал, к вечеру вырастут! *** Несколько лет назад космический корабль стартовал с научно —

Это было холодное зимнее утро. Мама как всегда разбудила нас с братом и позвала завтракать. Весь дом был украшен к Новому Году, а посреди гостиной стояла елка, вершина которой касалась потолка. Мой брат все эти дни неугомонно искал подарки, которые подготовила нам мама. Наблюдая за этим всем, я вспоминаю себя четыре года назад. Сейчас бы вряд ли меня смогли порадовать такие вещи, как праздники. Это было именно то утро, когда

Люба зажгла свечи: — Садись, Глеб. — Глупости — эти ваши бабские гадания. — Не говори так, братишка. На Святки — самая правда. И Марь Васильевна суженого угадала, и бабулечка наша. Главное, правильно всё сделать. Видишь, имена написала? Вот Димитрий — красивый, аж в животе тепло разливается, Святослав — суровый, но мужественный, офицер. Васька — просто его накалякала, а то некого больше… — Любушка брала бумажку, зачитывала и складывала в

Конец декабря принес в горный аул мелкий снег, который мгновенно тает и смешивается с грязью. Сильный ветер заставляет прикрывать лицо, а холод пробирает до костей. Лучи нового дня проникают сквозь решетку, закрывающую глубокую яму – зиндан. На дне лежит мужчина в выцветших лохмотьях армейского камуфляжа. Сто шесть суток прошло, как рядовой Иван Смирнов попал в плен. В тот день колонна бронетехники наткнулась на засаду. Он вступил в бой, расстреляв магазин

— Уважаемые пассажиры рейса «Сидней-Челябинск». Через двадцать минут мы совершим посадку в аэропорту города Челябинска. Местное время – шесть часов вечера. Температура воздуха – минус 25, ветер северный… Лиза инстинктивно поежилась в своем кресле, представив мороз, который ожидает их на выходе из аэропорта. Последние десять лет она прилетала в родной город только на Рождество – поддержать семейную традицию, и совсем отвыкла от низких температур. Минут через пятнадцать в иллюминаторе показалась

Сумерки. Ветер то и дело бросает в лицо пригоршни сухого снега. По одной стороне улицы, редкие, через сотню метров, горят фонари. Санька потёр ладони, спрятал их подмышки. Холодно! Согнувшись, поплёлся прочь от дома. Там пьянка: на поминки собрались материны дружки, гуляют третий день. Бабка не дожила и до первой пенсии, то-то мать злится! «Детских» не хватает, нормальной работы в посёлке нет. Саму мать не взяли даже сторожихой на ферму. Санька

Евдокию разбудил стук в окно. На улице стояла соседка. “Спишь что ли?”- спросила она. -А что тебя то, гонит по деревне? Темно еще. – Евдокия поежилась, дом за ночь остыл. “Помнишь, мы за станцией ров рыли? – затараторила соседка – Вот! Вчера там всё проволокой обтянули и пленных привезли. Одевайся, давай быстрей и мешок не забудь.” *** Дорога к станции шла через колхозные поля. Шли молча, вдыхая морозный воздух и