Как ни кутался Виктор, всё никак не мог согреться. Колючие снежинки врезались в кожу, жаля, словно ледяные пчёлы. Он стоял, прижавшись к молодому тополю, и не мог заставить себя подойти ближе к гробу, в котором лежала его единственная дочь, Вика.  Он видел распластанную пред гробом жену, видел армейского товарища Макса, который постоянно подхватывал её, заходящуюся в рёве и падающую на тело дочери. Также он видел, как снежинки пухом ложились на Викино, теперь казавшееся ему чужим лицо, и блестел