Конкурсы

Пожилой мужчина, коротко стриженый, с побеленными сединой и от того пепельными волосами стоял посредине чердака и растерянно оглядывался. Чердак обычный, со скатной деревянной кровлей. Дерево еще крепкое, рыжее, местами черное – там, где поврежденная кровля пропустила дождевую воду. Настил пола крепкий на вид, дощатый. Чисто. Ни хлама, ни пылинки, удивительно для чердака. Большего, мужчина не разглядел; тени скрывали глубину чердака, но там, где он стоял, чердачное окно в пол давало […]

Пролог. Никаноров торопился на поезд. Спонтанная поездка не только ломала все планы, но и встревожила не на шутку молодого агронома. Сообщили, что у жены начались преждевременные роды, хотя срок был назначен через месяц. Пришлось все бросить на работе и спешно ехать в Прохоровку. На перроне было немноголюдно, поезд медленно вползал на платформу, оживились пассажиры. Около седьмого вагона, замыкающего состав, собралось человек пять. Поезд остановился, издав протяжное «П-ш-ш-ш-ш». В соседних вагонах

* * * Крон дёрнулся от резкого звука и вынырнул из беспокойной дрёмы. Волна свежей прелой вони ударила в нос, вызывая рвоту и выдавливая слезинки в уголках глаз. Они нашли его. Дверь лифтового машинного помещения, одиноко торчащего на плоской крыше, пронзительно скрипнув, заметно прогнулась. Лом, которым Крон заклинил дверь изнутри, протестующе застонал. Мужчина забормотал молитву, вжался спиной в противоположную стену и напряжённо уставился на ржавые створки. Сон слетел, как сухие

Пахло смесью оксидов серы. Вулканический пепел никогда не рассеивался, а потому царил привычный полумрак, только вспышки факелов и брызги магмы немного освещали юдоль печали. Крики, стоны и лязг металлических механизмов не утихали, но на них я перестал обращать внимание. Трое бесов удерживали лапами несчастную корчащуюся блондинку. Когда-то она была красива. Но сейчас волосы оборваны клоками, лицо изуродовано следами от когтей, на шее следы от клыков, обнажённая грудь искусана до крови.

ЛЕТО Мы были богами. Мы презирали смерть, потому что были живыми. Анастасия Самойлова, «Свора» Владимир уже давно не ощущал себя таким отдохнувшим, как сейчас — впервые за очень долгое время удалось поспать в безопасности. В окно светило яркое солнце, а над городом повисла густая тишина. С жёсткого пола вставать не хотелось. Он достал из кармана маленькую фигурку Безликого из «Унесённых призраками». «Она наверняка бы сказала, что разлёживаться в такое утро

*** Во входную дверь долго звонили и стучали. Одновременно в холле разрывался от звонков телефонный аппарат. На какое-то время все затихло. Но вдруг послышался визг электропилы. Эрик и Таша метались по комнате среди мольбертов с незаконченными картинами, шкафчика с красками и палитрами, столика с эскизами, и полотен, развешанных по стенам, с которых на всё происходящее смотрела одна и та же белокурая женщина с чуть островатыми чертами лица, изображенная в разных

Старый Скизер умер много лет назад, еще до моего рождения. Он был сумасшедшим скрягой скупердяем и жил в конце Саусбрук-роуд. Он был женат, но детей не имел. Я слышала, что его жена умоляла его о детях, но Скизер не хотел лишних расходов. Когда-то, ещё при родителях Скизера, их дом производил впечатление, но потом быстро пришел в упадок. Хозяин был слишком жаден, чтобы тратиться на ремонт. По слухам у него была

Открыла глаза. Магический шар Луны на мгновенье ослепил. Ни облачка, звёзды роились вокруг шарообразного пастуха. Тишина. Приподнялась на локтях, затем встала. Посмотрела на кисть руки, где красовалась татуировка с изображением гарпии. Не помню, когда я успела её сделать. Где я? Мороз не сильный, руки без перчаток хотелось спрятать в карман, но в целом терпимо. Изо рта валил пар. Лёд под ногами трескался, временами ботинок погружался в воду, когда тонкая кромка

Всё началось с того, что я умер. Причём весьма необычным способом. Шёл домой с работы, как вдруг поскользнулся на льду и упал под колёса троллейбуса. Ещё запомнилось, как мне махал ручонкой мальчишка, улыбаясь до ушей. Мою башку расквасило будто спелый арбуз. И так я оказался здесь, в ледяном раю, в месте, где даже котлет не достать – одну лишь перловую кашу. Поначалу не было ничего такого, что пишут в книжках

Сквозь дыру в крыше я видел темное небо, усеянное звездами. Оттуда, словно кружась в вальсе, медленно падали снежинки. Они мягко планировали на моё лицо, остужая жар, охвативший всё моё тело. С моих посиневших губ слетел тихий болезненный стон. Я понимал, что мне надо убираться отсюда, как можно быстрее, но каждое движение отдавалось адской болью в сломанной ноге. Я не мог оценить тяжесть своего положения в полной мере и осмотреть себя,