Конкурсы

Крупный мужчина с чёрным ёжиком волос на макушке и квадратной мрачной физиономией молча тащил по коридору за шкирку стажёра. Тощий юнец пытался вырываться, но старший держал крепко, порой поднимая свою ношу в воздух. — Сидеть! Ждать! — наконец рыкнул громила, швыряя пацана на рифлёный ржавый пол. Стажёр лишь матюкнулся, падая, и тут же забился в угол, сверкая оттуда злыми мокрыми глазами. Мужчина глянул на затихшего пацана, словно катком переехал. Одёрнул

Марк шел по улице и с интересом рассматривал прохожих. Его взгляд упал на милую даму достойного возраста в норковом манто и кожаных полусапожках, с ярким макияжем. Шуба была женщине как будто слегка велика, но Марк не придал этому большого значения. «Наверно на диету села в последнее время, вот и манто широким стало», — подумал он, и, поправив безупречную прическу, направился к одиноко стоящей даме. Он шёл, стараясь держать левую руку

Валерик беспокойно крутил головой, стараясь понять, где он и что с ним произошло. Наконец сообразил – он сидит на трибуне огромного стадиона в окружении восторженных болельщиков, кричащих что-то на непонятном языке. Мальчик посмотрел на поле, там шёл матч футболистов в жёлто-зелёных и синих футболках. Его осенило, да это же стадион Маракана в Рио-де-Жанейро, на котором проходит феноменальный матч между королями футбола бразильцами и кудесниками мяча аргентинцами! *** Валерий учился в

Пик. Пик. Пик. Крошечная ракета ползёт по монитору, монотонно пищит. На экранах рядом какие-то цифры. Люблю цифры. За ними интересно следить, когда они меняются. На термометре, например, когда заболеешь и температура вверх ползёт. Только эти цифры не меняются. И разрешение экрана плохое, расплывается всё. На «Амиге» моей качество изображения получше. Гамал я у меня похожую игрушку. В космосе летишь, от пиратов уходишь в гиперпространство, чтоб груз не отобрали. Но в

– «Рептилоиды среди нас» и «Призрак в водосточной трубе»? Это все, что вам удалось придумать? – главный редактор Егор Александрович посмотрел на меня поверх очков, в его взгляде плескалось разочарование, замешанное на презрении. Этот коктейль лучше не взбалтывать. Со словами «хорошо, босс, пойду поищу что-то получше» я схватилась за ручку двери, но за спиной взрывом раздалось: – Стойте! Вот черт. Попала. Теперь будет «делать внушение», как он это сам называет.

«Мэри, – не открывая глаз после утомительного пробуждения, вполголоса сказал Фрэд. Тишина, лишь едва различимое жужжание считывателя сновидений у изголовья. Фрэд понял: что-то не так, но сходу не мог распознать, что именно. – Мэри? Фрэд раздражённо разлепил веки: «Где эта чёртова ассистентка?». Приподнялся на локтях. Узнаваемая привычная обстановка напомнила, что он по-прежнему в своей квартире. Взгляд его чёрных глаз задержался на сервировочной тележке. Фрэд трясущимися руками ухватился за высокий стакан

Бабушкиных фотографий у Лики сохранилось две. И обе стояли в рамочках. На них бабушка ещё молодая. На одной с красивой прической, уложенной волнами и в кружевном воротничке. На второй — в пальто и модной шляпке. Лика очень любила эти фото. Часто подолгу рассматривала детали — складки воротника, замысловатую пуговицу на пальто или брошку на шляпке. И взгляд. Этот холодный, уверенный и, вместе с тем, спокойный и мягкий взгляд. Бабушка была

Погожий летний полдень в столице – и так мало народа! Право, можно подумать, что сразу после коронации государя все жители Петербурга вдруг отправились в Москву, на освящение храма Христа Спасителя. Сверкая спицами, пролётка с двумя седоками весело прокатилась через Инженерный мост, остановилась на углу Летнего сада. Высокий элегантный господин, чуть склонив голову, коснулся полей шляпы: – Извините, бога ради! Буквально несколько минут… Его спутник кивнул с напряжённой улыбкой болезненно самолюбивого

Оркестр играл «Прощание славянки», и мама долго давала Костику наставления, и засунула ему в рюкзак большую шоколадку и пакет с пряниками. Ехали на автобусах, а когда вышли, всех выстроили в линейку и стали рассказывать о том, как партия и правительство заботится о детях, в отличии от некоторых капиталистических стран, где человек—человеку волк и детей заставляют работать по двенадцать часов без выходных. И поэтому советские дети должны «соответствовать» – вносить посильную