Конкурсы

Пётр шёл мимо ДК и увидел вывеску: «Ярмарка экзистенциального кризиса». На пенсии было скучно, так что он решил глянуть. Торгаши предлагали сертификаты на прыжки с парашютом, туры в Таиланд, коренья для мужской силы и странного вида бусы. Рядом находился стол с табличкой: «Полцены». — Что продаём? — Щётки для пупка. Пётр подумал, что раньше жилось лучше, и удалился. «Что за?!» — улицу пересекала стена. Тупик. «Петя!» — знакомый голос позвал […]

Дожевывая на ходу бутерброд, Ира вылетела из подъезда и побежала к остановке. – Тьфу ты! – резко развернувшись, понеслась обратно. Запыхавшаяся, ворвалась в квартиру. – Да где же ты? – Ира нервно искала глазами рабочий пропуск. Нашла. Снова побежала на остановку. В автобусе Иру охватила тревога. Привычный маршрут сменился незнакомыми улицами. – Остановите! – просьба Иры осталась без ответа. Высотки кончились, за окном мелькали частные дома и лесопосадки. Люди вокруг

Солнечная лампа рассеивала цвет неба, делала его почти белым, как будто выплавляя все на своем пути. Таял асфальт, словно пластилин, скручивался к бордюрам, создавая новые рельефы с витиеватыми узорами шин. На дворе была знойная середина июля. Она начала разгадывать тайну «бермудского треугольника»: толщина стен не позволяла солнцу дотянуться до хрупких тел людей, не давала их растопить. С одной стороны, это позволяло работать без кондиционера, с другой— приходилось ходить в зимнем.

Годы покаяний так и не дали Ивану Львовичу покоя, и он по-прежнему искал прощения за ошибку юности. Пытаясь унять душевную боль, он пробовал разные способы. – Есть один… – сказал ему шаман. Выслушав старика и взяв деревянный амулет, мужчина направился к своему прошлому. Идя по безлюдной улице, пенсионер ощутил дрожь в теле. Окурки, разрисованные стены и тусклый свет фонаря – всё было так же, как и в те дни, когда

Мой кореш Миха всегда любил бухнуть, но недавно прямо в штопор ушел. И явно «белочку» словил: все время рассказывал, что какой-то пацан к нему по ночам ходит. — Леха, я спать боюсь…Закрою глаза, а тут он опять таращится на меня, — еще в начале своего загула признался он. — Мелкий такой, белобрысый… и в крови весь… Я ведь не хотел! Сел пьяный за руль…откуда он выскочил?.. И прямо под колеса…

Анна Андреевна проснулась от неясного шума. Квартира, в которой раньше было так тесно и уютно, после смерти мужа и решения сына жить в общежитии, стала для нее слишком большой. Когда-то гладкие стены покрылись морщинами, взгляд мужа с фото каждый вечер становился всё более ждущим, а в углах комнат поселилась тьма. На кухне что-то упало и покатилось. Раздалось раздраженное шипение. Женщина трясущейся рукой включила фонарик на телефоне. Прикусив губу, она, нарочито

«Опять они возвращаются. Эти мысли. Нет, меня не было дома. Я гулял. Нет, я не должен был быть дома и следить за ней. Она была с бабушкой. О, если бы я был дома! А что если это из-за меня? Почему я ушёл гулять? Если бы не ушёл, мы бы с ней играли, и ничего бы не случилось. Или случилось? А если бы это случилось со мной? Лучше со мной. Мне

Солнце клонилось к закату. Чёрный кот сидел на крыше и наблюдал за действом. Вдруг он услышал как что-то упало рядом. Обернулся и увидел мёртвого голубя. — Чёрт бы побрал этого Ешку, — подумал кот и начал умываться, тщательно вылизываясь и не обращая ни на что внимания. Дверца чердака распахнулась и чья-то попа показалась в проёме. Это задом наперёд вылезала на крышу девочка. Она, наконец, выпрямилась, поправляя задравшееся платьице. — Привет,

Профессор Иваницкий уже завершал вечерний обход и замер, завидев странную пару почтенного возраста у палаты Степана. «Картина Лемоха в реальности», – подумал он. Старик и старуха в крестьянской одежде, лаптях. Подмигнув профессору старик, увлекая за собой спутницу, направился к выходу. – Аня, кто они? – спросил профессор у дежурной медсестры. – Что здесь делают? – Не знаю, сказали, что вы разрешили! «Я…? Но откуда они мне знакомы?». Поднял карту Степана.

— Ох… Я полупроснулся от ощутимого толчка в живот. Ещё ночь. В сторону кухни удалялся чей-то быстрый топот. Раз, топот изменил направление и зачастил обратно в спальню. Снова пара толчков, уже по ногам. Возня у подушки. Я привычно протянул руку и погладил кота. Местами мокрого. — Опять спал в мойке? Сон одолевал, я не сопротивлялся. По носу, почти сдирая кожу, словно провели наждачной. Второй раз, третий. Больше не понадобилось. Я