Конкурсы

Четверых втолкнули в челнок, который стремился к поверхности планеты. — Верни меня! – Люциус продолжал нажимать кнопку вызова. — Заткнись! – закричала Ева. Люциус не обращал внимания: — Я 6 дней терраформировал! Я спроектировал тела дроидов, которых не отличить от нас. На экране появилось изображение бородатого мужчины: — Ты внедрил 3 дроидам сознание. По нашим законам они – разумные существа. Это грубое нарушение Закона. — Прости! К экрану прильнула Ева: […]

Под конец дня в магазин Джонс и Бейли зашел интеллигентного вида парень, задумчивый и неряшливо одетый. Он выбрал пачку конвертов за 2 доллара 34 цента и протянул Джонсу двадцати долларовую купюру. Тот взял банкнот, осмотрел его на свет, положил в кассу и стал уже отсчитывать сдачу, как вдруг у покупателя зазвонил телефон. Парень озабоченно вынул аппарат из кармана и, показав хозяину знак, что вернется, вышел из магазина. Прошел час. Пора

Тимофей вдруг увидел её. Она лежала на столе, и Тимофей размышлял, зачем Катька притащила её, зная его слабости к подобным штукам? Катька не отвечала на вопросы, лишь мило улыбалась и отмахивалась. В конце концов, Тимофею надоело тревожить кисельный от жары воздух, и он ушёл к себе, бурча под нос. Она манила, будто обещая сладкую жизнь. Тимофей потратил полдня на то, чтобы успокоить собственную совесть, и ещё пару часов, чтобы отвлечь

«Наша парусная яхта потерпела крушение. Я и подруга моей жены Андреа оказались на острове, и до сегодняшнего дня мы никого не встречали. Прошло уже пять дней, как нас проводили за водой на соседний архипелаг, и не выходим на связь. У нас есть немного продуктов, они были привязаны к цистерне с водой. Первый день пролетел молча. Строили шалаш. На второй день я стал обращать внимание, что её шортики отлично подчеркивают изящное

Ниночка лежала на берегу теплого моря. Настроение было чудесное. Она только что вернулась из салона красоты, где с удовольствием приняла несколько бьюти-процедур. Недалеко от нее расположилась семья, двое мальчиков с мамашей, которая все время чем-то подкармливала пацанов. И, вот, один из них завершив трапезу, легкомысленно кинул остаток от кукурузы недалеко от Ниночки. «Ах», — чуть не закричала Ниночка, — «Какой не воспитанный ребенок! Как же можно, мусорить там, где отдыхаешь?».

Я молюсь каждый день, вспоминая его, моего нежного соблазнителя, далёкого дерзкого ангела любви. Сколько раз он искушал меня речами, полными страсти, заставляя краснеть и желать плотских утех. Никогда не думала, что буду так тосковать по нему. Где он сейчас, думает ли обо мне, забыл ли совсем среди тысячи окружающих его смертей. Не хочу думать о плохом. Тяжело ждать, ещё тяжелее, быть там, где он. Господи, укрой его невидимой рукой, не

Я вышел на балкон за бодростью ночи. Бледной вспышкой брызнуло небо, где-то рядом гулкой грудой прокатился гром. Странный субъект с букетом, не дойдя до подъезда, остановился, посмотрел наверх и направился к пожарной лестнице. Я наблюдал, как он, держа в зубах цветы, карабкается по стене, чтобы влезть в окно к любимой женщине. Я завидовал им обоим. Я предвкушал восторг, распахнутые объятья и долгий поцелуй. И уже радовался тому, что случайно сумел

Король очень любил свою королеву. Правда, она часто уезжала, но при опасности всегда оказывалась рядом. Вообще, король любил всех, даже своих подчинённых, снующих туда-сюда в поисках сражений и трофеев. Но особенно король любил своего слона: белого, с небольшими ушами и с толстым хоботом, покрытого золотой подстилкой… Но в последнее время все от него как-то стали отдаляться, даже слон, который всегда был с ним. Дворец, а вместе с ним и королевские

–Ты же знаешь, что я в завязке? – Пётр окинул тяжёлым взглядом поставленную перед ним на стол вычурную бутылку. – Арманьяк! Настоящий француз! ХО! Прямо из дьюти-фри! Мне по случаю достался! – Арсений просто сиял, произнося эти слова. – Когда ещё такой попробуем? Знаешь сколько стоит? – Искушаешь? – Облизнул Пётр сухие губы. – Что ты как маленький. Это же благородный напиток. Амброзия! От такого не развязываются, – осклабился Арсений,

Первоклашка Семён Якель мысленно молился перед уроком: «Бог, помоги мне быть хорошим и…» Сема замер на полуслове. Перед ним стояла Ада Львовна. Учительница была похожа на кусок студня: ее монументальное тело колыхалось словно бабушкин свиной холодец, зад выступал суверенным государством. — Так! Все открываем прописи с домашним заданием, — изрекла Ада Львовна, протискивась между партами. Семён обречённо вздохнул, когда учительница наклонилась к соседу напротив, и её внушительные ягодицы, обтянутые трикотажной