Конкурсы

Окраина умирающей империи. Ночь. Гарнизон. Штаб. Дежурный, устав, привычно нарушив Устав, кемарит. Вдруг, сквозь сон: эй, будто кувалдой по двери лупят. Продравши очи, припадает к глазку: чёрная страшная рожа. Чья — через мутное стекло не развидеть: «Кто»? Тишина. — Цель прибытия!? Молчок. В башке — звон от недосыпа, в руках — АК. Щёлк затвором: «Да кто ты, чёрт»? После паузы ответ с баварским акцентом: «Это я, я, немец»! Потустороннее «я-я» […]

В полумраке шикарная блондинка в алом платье с маленькими рожками на голове, нежно улыбаясь, протягивала ему стакан виски. У милашки задрался подол, и в разрезе была видна стройная ножка в ажурном чулке, гладившая по внутренней стороне его бедра. «Какой чудесный сон, – мелькнуло в голове. – Так бы спал и спал. А ведь придется просыпаться в грязном прокуренном гараже, где он отрубился после распития с другом тещиной самогонки». Он зажмурился,

– … хотя моя лукавая жизнь и препятствует этому, но всё то, что невозможно нашими силами, возможно для Тебя. Подойди к аналою и назовись, дочь моя. – А где Библия? – прошептала Аня, подходя к столу с учебником по высшей математике Выгодского. – Это тоже старая книга, – прошипел Коля, – не отвлекайся. – Я – Анна, отче. Грешна – искушение испытываю к рабу божьему Николаю, что аж кушать не

За окном кто-то напевал арию Дон Жуана. Голос постепенно скатился на фальцет и захрипел. — Эх, мне бы сейчас хоть какого дона… — вздохнула Лера и пошла спать. В ушах свистел ветер. Ртом и передними лапами она держалась за палку. Журавли ритмично махали крыльями, крепко держа её концы клювами. Птицы круто спикировали в окно замка, опустили свою ношу на блюдо на праздничном столе и улетели. — Лягушка под майонезной короной

– Божья коровка, полети на небко, – весело пели близняшки, радуясь новому подарку – белой крысе. – А давай отрежем ей хвостик! – предложила Аня. – Давай! – Света побежала за ножницами. Они оказались тупыми. Крыска пищала и изворачивалась, пока девочки по очереди пытались кромсать лишнюю часть тела. – Я возьму папин нож. Аня примчалась с кухни и отрезала хвост с одного замаха. Капельки крови брызнули на сестер. Светка наклонилась

Доктора Громова срочно вызвали из отпуска. По дороге на работу его не покидала уверенность, что повод как всегда надуманный. Непривычно длинная очередь из экипажей у инфекционного отделения его не переубедила. Войдя в зону карантина, Громов огляделся и обомлел: палаты и коридоры были переполнены людьми: бледные лица, боль в глазах, беспрерывный кашель, тяжелые вздохи и стоны со всех сторон. Он вдруг вспомнил телефонный разговор с заведующей и ее слова о чрезвычайной

Под столом Мотя, испачканная шоколадом, с фантиками. Хитрая мама спрятала конфеты, а она нашла. – Наглая девка, – баба Лида тащит из убежища. – Конфеты воровала? Попадёшь в тюрьму! Мотя упирается, но бесполезно – баба, того и гляди, полотенцем драться начнёт. Руганью и полотенцем воспитывает – Моте не нравится, и конфету не доела. Лида сердита: вправить внучке мозги, пока не сгорела в аду! Мотя выворачивается: – Не лю-лю тя! –

Машина остановились у фургона с тако. Все бандиты ушли вглубь района. Все узнали Гарри, старого копа и его молодого напарника. — Смотри как улепетывает Джо! Когда-то в молодости я прострелил ему ногу! Он плюнул на капот патрульной машины, я ужинал тут прям как сейчас! Сильный был духом человек, подавал надежды в своих кругах. Проявить такое неуважение копу в 70-е… Я ведь и сам мог стать бандитом… Они сели за столик.

“Прости меня, грешную, Боже, прости…”- тихо произнесла старушка перед иконами, крепко держа в руках старый, деревянный крест.