Конкурсы

Середина серпеня, восьмого месяца года, радовала тёплой и солнечной погодой. Нынче поселение праздновало Спожинки — день окончания жатвы. Народ ликовал. Никто не помнил такого богатого урожая. На Капище выставили последний сноп, Дажьбог и Мать Сыра Земля получили дары, из колосьев заплели «бороду» Велесу. Застолье устроили у дома старейшины. Пировал и стар и млад. Гости угощались кашей, мёдом, лапшой с рыбой, пирогами с бараньим и заячьим мясом. Заканчивалась третья бочка пива. […]

— Настало время Великой Жатвы, — возвестил Верховный Бог другим богам. — Что на этот раз используем? – поинтересовалась прекрасная Богиня, — Землетрясение, вулкан, потоп? — На этот раз у меня есть более оригинальная идея, — загадочным голосом проговорил Верховный Бог. Горы, подпирающие снежными вершинами небосвод, полукругом обняли широкую обжитую долину. На тучных полях предгорий созрел богатый урожай. И старый, мудрый вождь собрал свой народ на главной площади: — Весна

Семилетний Питер вошёл в каюту молча, бросил сумку на койку и, сложив руки на груди, уставился в иллюминатор. Энн отложила шитьё, подсела к сыну и погладила по выбритой голове. Он не отстранился, только засопел сильнее. – Что случилось, сынок? – Ник назвал меня обманщиком! – И почему? – Мы играли в слова. Я сложил слово «жатва». А Ник сказал, что такого слова нет! – А что Учитель? – Учитель сказал,

Подоконник опять был засыпан крошками, баранками и корками хлеба. Виктор Иванович открыл окно и сгреб все в пакет. 一 Да что с этими птицами такое, 一 проворчал он. 一 Как будто у меня тут хлебный банк, куда несут все сбережения. Стоило ему отвернуться, как за окном закурлыкали. По подоконнику прохаживался голубь. Когда он заметил, что Виктор Иванович смотрит на него, надул зоб и закивал головой. 一 Ты думаешь, я есть

Семьдесят шестой год, лето. Жаркий день сменяет знойная ночь. Особенно жарко в горячие дни жатвы. Полина собрала корзину с едой для любимого мужа. Он работал комбайнером в бригаде и в летнюю пору редко бывал дома. Вот и сегодня разбудил с восходом солнца и сказал, чтобы домой не ждала. Подмигнул, уходя: — Жатва — время дорогое, никому тут нет покоя! Как темнеть стало, отправилась к милому. В бригаде тишина. Спят усталые

Ефросинья Ивановна, покряхтывая и опираясь на палку, подошла к образам и перекрестилась, шепча молитву. Сильно сдала, но ничего для себя не просила, только бы сил хватило полотно довязать. Осталось немного. Совсем чуть-чуть. Успеть надо до новой жатвы. Гобелен большой, еле помещался в избе. Все пропавшие девушки на нем в полный рост. Ефросинья Ивановна верила, что таким образом вернет свою единственную дочку, и услышит еще ее заливистый смех. Уже год прошел,

— Ба, а что такое «возмездие»? Неожиданный вопрос удивил бабушку Вани, но даже этому она была рада: хоть на секунду ребёнок оторвался от телефона и захотел пообщаться по-человечески. — Возмездие — вещь справедливая, — начала она издалека, стараясь подобрать нужные слова, чтобы и суть донести и не напугать любимого внучка. — Помнишь, как ты вазу разбил, а всю вину на Мурзика свалил? Ты ещё в тот же вечер поскользнулся на

– Ольчик! Ещё сидерит! – похвастался Паша, сунув железный микрометеорит в ловушку на поясе. – Ещё бы парочку и буду в плюсах. – Не отвлекайся, – сухо ответил диспетчер. – Приближается новый поток. Ловец, выискивая цель, направил гравихватку в черноту космоса. – Кстати, Том тебя обходит, – добавила Оля. Заслышав это, рука ловца дрогнула, и гравихватка опрометчиво притянула дешёвый булыжник. – Чёрт! Только зря заряд на аэролит потратил. – Возмутился

​​ Матвей потерял своё время — это случилось в декабре, когда мороз окреп и начал выдувать узоры на окнах. Всю ночь он чувствовал себя разбитым и раздавленным. Звенел будильник, и Матвей лишь фиксировал новые потери. Теперь Матвей мог мечтать только о Прустовском да Шварцевском — о поиске потерянного времени. Вопрос он, как ему казалось, нашёл точный: что отдать? Чтобы распустился цветок, нужно посадить зерно. Чтобы получить товар, нужно заплатить. Чтобы

– Ванька! Слышишь ты меня? – Слышу бать! – Давай к нам в тень иди, не хватало, чтоб тебя Полудница забрала. Посиди со старшими, гляди и нового чего узнаешь. Спорить было бесполезно. Михаил Кузьмич жил на свете давно, много повидал, много слышал, хоть и дальше соседней деревни никуда не ходил. Да и зачем ему ходить, хозяйство большое, детей много. Многие из них, конечно, выросли и уехали из родной деревни, но