Конкурсы

Её история наполнена разочарованиями и бедами. Дни в дождливом Петербурге погубили и здоровье, и хрупкое сердце. Частые болезни и простуды, эмоциональная нестабильность не давали даме спокойно жить. Казалось, что всё потеряно. Таинственной осенью исчез и смысл жизни, окружающие привыкли к нотке меланхолии в её сущности, которая стала язвой…но, ненадолго. В холодный октябрьский вечер с красивой луной, появился он — подарил любовь, заботу, веру в счастливое будущее и Синюю птицу. Своими […]

-Ух, какой хорошенький! – Яна присела возле здоровенного чёрного котяры, развалившегося у подъезда. -Да пошли уже! – Буркнул Серёга, державший в каждой руке по большому мегавскому пакету. – Опаздываем же! -Без нас не начнут. – Отмахнулась Яна. – Ну ты посмотри, какой лапочка! Сфоткай-ка меня с ним. -Он блохастый, небось! – Злобно сплюнул Серёга. Котяра встрепенулся и, приоткрыв левый жёлтый глаз, молвил: -Что за манера – говорить про человека гадости

«Котлеты забрал. Тапком стукнул. Домой не пускает», — грустил у дверей кот. ________________ Юные шымы сидели вокруг камня духа хаоса, Жен Ину. По легенде, дух обещал помогать их роду. Помощи они пока не получали, но веры не теряли. — О Жен Ину, дай нам скорость и ловкость пройти обряд посвящения! – всё громче камлали юнцы. _________________ От обиды у кота проснулся зверский аппетит. — Хочу бу-же-ни-ну! – завопил он (на

– Мам! Ма-ма! – что есть мочи закричал малыш. – Иди сюда быстрее! Смотри-смотри, меня по телевизору показывают! – Иду, уже иду, – раздалось торопливое с кухни. – Вот, смотри, – в который раз повторил малыш, обернувшись на мягкое шуршание меховых тапочек. В коридоре хлопнула входная дверь. Послышались голоса и звуки расстёгивающихся молний. – Ой, кажется, папа пришёл. – стремглав вылетел из комнаты, крича попутно, – Я в телевизоре, папа!

— Кис-кис, — позвал Барзан, как учил сосед-египтянин, но безрезультатно. Тот, будучи купцом, отправился в Сарды и попросил поить своего зверя-крысолова, подкрепив просьбу золотым дариком. Баснословная цена! Зверь, очевидно, не был собакой. Та быстро прибежала бы на зов или хотя бы подала голос. Юношу предупреждали, чтобы никаких собак. Зверь их не любит. У персов собака – священное животное. Что за зверь-еретик такой? — Кис-кис, — снова позвал Барзан и, поставив

А вот вы представьте – испуганный папа убежал из квартиры; а сестра в ужасе закрылась в комнате… Кошка рожает. В отличие от других пород, эти безумные сфинксы не прячутся; а наоборот умоляют о помощи. И эта надутая розовая особа таскается за тобой, плача, нервничая, волоча гигантский живот по холодному полу. Ты укладываешь её на тёплую подстилку, подготавливаешь ваточки, спирт, шприцы… Она что, мурчит? И зелёные глаза такие счастливые. Эти безумные,

— Да, спасибо, именно это я и хотел услышать. Очень хорошо, что ваша компания с пониманием относится к пассажирам с питомцами. Да-да, подтверждаю бронь на два места. Можно и у хвоста самолёта, мы не суеверны. — Мужчина положил трубку и погладил старого кота. -Летим в Африку, Бандит! Собраться нам — только две сумки запаковать. Кот доверчиво смотрел подслеповатыми глазами на хозяина. Недолгие сборы. Такси. Суетливый аэропорт выпустил из морозной Москвы

Сигарета медленно тлеет во рту мужчины в сером капюшоне. Запотевшее окно, отблеск луны на стене. Тихие шаги в коридоре. Вдох. Выдох. Досчитать до шести. Пальцем взвести курок. Резкий разворот по направлению к выходу. Выстрел. Тихий всхлип и обмякшее тело по ту сторону двери падает на пол. Игра началась. Снова. Темный зал с красными колоннами. Он был здесь десятки раз. Знает каждое движение этих безвольных кукол, изображающих людей. Марионетки падают в

Кутающийся в черный плащ человек свернул в проулок. Воняло нестерпимо – явно этот глухой тупик жители города Пелосий в текущем пятьсот сорок втором году использовали в качестве туалета. И не было сомнения, что использовали бы для того же и в его две тысячи сороковом – люди не меняются. И поэтому должны умереть. Все. Среди мусорных куч копошились серые тени. – Вы то мне и нужны, – довольно сказал человек и

Он лежал передо мной, беспомощный и беззащитный, не научившийся ещё даже держать головку. Его мать, которая ещё недавно кричала в голос, теперь отдыхала от родовых схваток. «Давай, Костя, чего же ты ждёшь?» — убеждал я сам себя. Шприц со смертельной инъекцией уже был у меня в руках. Один укол, и эти большие голубые глазки закроются навсегда. Я должен был это сделать. Ведь я знал, что передо мной не просто ребёнок,