Конкурсы

Стылый северный ветер неспешно перебирал тяжёлые колосья. Нежданный гость, он трепал ветви деревьев на опушке леса, ласково обнимавшего золотившееся под летним солнцем поле, клонил к земле усталые стебли, трепал чуть запылившиеся полы плаща замершего на самом краю нивы человека, чьё лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого выбивались длинные чёрные пряди волос. Тонкие белые пальцы привычно сжимали рукоять покрытого изящными чернёными узорами серпа. Казалось, что оружие в руке худощавого воина чуть […]

Ариэль, принц Авроры и семи пресветлых галактик стоял перед троном своего родителя ни живой, ни мертвый. Конунг ярился до такой степени, что в ход летели не только обидные эпитеты и обзывательства, но уже и первые попавшиеся под руку предметы. Он тряс перед лицом Ариэля наполовину пустой капсулой с голубоватой плазмой и, казалось, вот-вот начнет точно так же трясти самого принца. — Это провал. Полнейший провал! Впервые наши энерго-амбары пустуют, скоро

Девочка стояла в тени дерева, наблюдая за игравшими детьми. Мешковатое одеяние и капюшон надежно скрывали ребенка от посторонних глаз. И это в жаркий июльский полдень. Тоненькие пальчики, спрятавшись в кармане, теребили листок, исписанный неумелым детским почерком. На листочке были имена, и ей нужно было выбрать одно. Девочка пристально вглядывалась в лицо каждого ребенка, пытаясь принять решение. На площадке стоял невероятный шум, но вокруг нее время, как будто, замерло. — Как

Утро. Уже жара. Собираемся у нас всего четыре дня. Жницы с сильными руками и добрыми душами под песни шли на поле. Старшая жница молится, да серпом машет, что бы дождь не начался, а все остальные песни поют о мужиках, скучают, да и пусть скорее с войны возвращаются. Время страда пришло, и все понимают что детей кормить надо, и к зиме готовится. Время жатвы, кто был врагом, партнером стал, кушать всех

– О муж презренный мой, уйдя трусливо в царство мертвых, собаке римской, что лежать должна была у ног твоих, ты сам к ногам все царство кинул. И честь мою и дочерей. Высокая девушка в белоснежном длинном балахоне гневно потрясает золотым серпом. – А там, где раньше был Священный лес – лишь пепел с кровью Мудрых густо перемешан. Ты был смешон, тигерн, но умер наконец, и черви пусть едят твое гнилое

Солнце палило нещадно. Уперев руки в бока, мужчина стоял на краю поля, и смотрел на дорогу, по которой двигалась вереница повозок. Он вытер пот со лба, размял спину, и уже решил вернуться обратно, ведь пшеница сама себя не уберет, когда его окликнули: — Мил человек, позволите передохнуть в тени дерева, рядом с вами? — Пожалуйста. Все создано Господом и принадлежит только ему, а нам позволено временно пользоваться этими благами. —

Трофим стоял у края поля и смотрел на плоды трудов своих. Солнечно и жарко. Торчавшие из земли головы смотрели на него молящими глазами и беззвучно разевали рты, силясь произнести заветное слово. Их пересохшим глоткам попросту не хватало на это сил. Трофиму не составляло особого труда догадаться, что это было за слово. Он слышал его бессчётное число раз, с различными интонациями произносимое головами. Это слово было: «Пить!» До этого дня Трофим

«Что посеешь, то и пожнешь»- гласит известная русская пословица. Каждый из нас всю свою жизнь сеет, а потом собирает урожай. Семена бывают разные, и почва далеко не одинаковая…Время созревания тоже отличается. Кто-то снимает урожай за сравнительно короткий срок, а кто-то ждет всю свою жизнь плоды своего труда. Завтра первым автобусом до города, там на поезд и домой! Нелёгкий был год. Дети, которые смотрели на молодую учительницу с недоверием, не хотели

– Дик, настало время тебе стать жнецом, – обратился усач к одному из чтецов. – Я что, рыжий? – Нет, ты – чёрный! «Рыжие»… Тьфу! Ты хороший чтец, но чтить уже мало, ибо протожрец Пигидий, который сеет, сказал, что настало время жатвы, а жать должны мы. У тебя есть два пути: предать свой чин чтеца, оказав услугу «рыжим», или стать жнецом, исполнив наказ протожреца… Нет, не его, а всего чёрного

Весь день с самого утра Марфа хлопотала на кухне. Затевалось грандиозное. Что-то варилось, пеклось, томилось, жарилось, журчало и шкварчало. Слышался стук ножа, звон кастрюль и одышливое дыхание Марфы. На длинном праздничном столе одно за другим появлялись угощенья. Утка, запечённая с апельсинами – присыпана свежей зеленью и зёрнами граната. Розовощёкий лосось с каперсами и розмарином – прямо на фольге, увенчан дольками лимона. Грибной суп с рисом – морковка, лук, зелень. Холодные