-Пап, ты же обещал! Сам сказал, в следующее воскресенье мы обязательно поедем вместе?! — мальчик, на вид лет девяти-десяти. Лицо усыпано веснушками. Стоит возле отца и дергает его за рукав черного пиджака, хмуря брови.

-Я помню, родной. Честное слово, я очень хочу поехать с тобой, но ты же слышал, что по радио передают? Куда я там с тобой? Только от соплей избавились. — мужчина склонился над сыном и поцеловал его в кудрявую макушку. Острые черты лица не соответствовали тому нежному взгляду, которым он одарил мальчишку.

Мальчик все понимал. Не в силах что-либо изменить он показательно отвернулся, хмыкнул, и, громко топая, зашлепал босиком по паркету в свою комнату.

-Весь в тебя, — мужчина посмотрел на свою жену, выглянувшую из спальни. Потягиваясь на ходу, она подошла к мужу и обхватила его шею руками. Поцеловав в щечку, на несколько мгновений прислонила голову к его плечу.

-И тебя с добрым утром. — прошептала ему на ухо.

Освободившись от объятий и уже было сделав шаг за порог, мужчина вдруг резко обернулся.

-Ой, я сапоги забыл в ванной, принеси, пожалуйста, не хочу разуваться. — Он покосился на свои черные лакированные туфли. — Тяжело мне даются эти шнурки.

Девушка хихикнула. Через минуту она протягивала ему черные сапоги и начищенную до блеска косу. Мужчина виновато улыбнулся.

-Может дождевик возьмешь?

-Лишнее, дождя там не будет. Придется немного по воде походить. Пароход, айсберг, но чистое безоблачное небо.

-К ужину вернешься?

-Да ну какой там, мы только к ночи до места доберемся. Но, так как в две смены будем работать, надеюсь к завтраку поспеть.

И он послал ей воздушный поцелуй. А после зашагал по темному коридору подъезда, насвистывая себе под нос музыку Ирвинга Берлина.