Конкурсы

— Жан, мой милый Жан! – голос юной Софи дрожал в кладбищенской тиши. Жан был готов ко всему с этой сумасбродной девицей — его не смущали ни ночь, ни холод надгробий, ни молчаливые портреты усопших. Кожа её бёдер призывно белела в ночи, губы жадно тянулись в ожидании поцелуя. Жан усадил Софи на мраморную плиту и запустил руки в рассыпанные по плечам волосы, прижал к груди. Ночная птица испуганно вскрикнула в […]

Два мальчика семи лет сидели на диванчике и смотрели в окно. Сегодня, узнав о том, что будет «Кровавая луна», как окрестила её мама, Дима в очередной раз испытал чувство нестерпимого страха и позвал Тиму в гости. Тот всегда придавал мальчику уверенности. Маме об этом говорить было стыдно, а лучший друг должен был понять. — Ну что, смотри, Дима, уже начинается! — в предвкушении заерзал Тима, когда начало темнеть. Товарищ его

Во владения Блэков я приехал ближе к полуночи. От родового замка осталась лишь ветхая башня. Заросшая тропинка, петляя между клыкастыми горгульями, упёрлась в массивную дубовую дверь. Петли повернулись с протяжным скрипом. За спиной сверкнула молния, хотя на небе не было ни облачка. Только ярко-розовая луна. — Мистер Уайт, — прошелестел бесцветный голос из темноты. — Я наверху. Лестница прямо напротив входа. Миссис Артемида Блэк унаследовала от почившего супруга многомиллионное состояние.

Сквозь стрельчатые окна замка Роланд смотрел на луну цвета крови. Говорят, кровавая луна предвещала несчастья. А он, седой воин, был счастлив, как мальчик. В нетерпеливом возбуждении Роланд ждал, когда в спальню войдет юная красавица-жена. Та, ради которой он одержал победу на рыцарском турнире. Его прекрасная Лиз. Тяжелая дверь скрипнула и пропустила хрупкую фигурку в белом. Лиз! В мутном свете чадящих факелов она казалась ангелом, спустившимся с небес в мрачный мир

Гроза плетьми штормового ветра и дождя хлестала древние камни севильского замка. Ночные небеса будто разверзлись над мрачными сводами цитадели разврата, предрекая роковой финал её обитателю. Вспышка молнии на миг озарила старинную лестницу и шагающую по ней мраморную статую. Ибо командор Гонсало явился из преисподней и вселился в собственный памятник, чтобы свершить неотвратимое мщение. Каменные суставы скрежетали, а ноги гулко отбивали тяжёлые шаги. Командор был полон решимости, предвкушая долгожданную расправу. Ещё

Карлсон подпёр ладонью щёку – уголок рта чуть вздёрнулся, блеснув титановым клыком. На полу что-то звякнуло. Гайка плавно наклонилась на прямых ногах и подобрала вилку. Сдержанные стоны повисли в прокуренном воздухе. Официантка выпрямилась, привычным движением поправила короткую юбку и с улыбкой, подмигнув Карлсону, зацокала обслуживать Бэтмена. «Будь у меня такие бёдра – не женился бы никогда», – подумал Карлсон. Впрочем, он никогда и не был женат. В его молодом прошлом

Луна сегодня не вышла на небо, она надела бордовое платье и гуляла по лесной тропинке. Бледные губы изогнулись в слабой улыбке: прошел почти месяц с её последнего выхода на землю. На большой дороге у леса Аристон со своим немногочисленным войском возвращался домой в ужасном настроении. Сундук драгоценностей и пять скифских женщин — ради этого он оставил Византий, и теперь наверно уже никогда не сможет войти в этот город, как правитель.

Теофраст медленно поднимался по каменным ступеням замковой башни. Он овладел темными тайнами Некрономикона, постиг мудрость Ключа Соломона, изучил в совершенстве месмеризм и магнетизм. Теперь темного мага ждало последнее, самое суровое и опасное, испытание. Испытание, после которого он по праву сможет называться магистром, посвященным во все тайны черной магии. Сегодня он должен воззвать к могущественной и темной сущности, без помощи которой на испытании его ждет провал и изгнание в низшие круги

В холле фамильного замка Одли было шумно, весело и пьяно. К концу ужина все сорвали скорбные маски. Старый слуга расставлял бокалы с финальным коктейлем. Перед очередным гостем он споткнулся, и на скатерти расплылось багровое пятно. — Осторожней, осёл! — взвизгнула блондинка и, игнорируя слугу, обратилась к соседу: — Этот лакей был дряхл ещё до моего рождения. — Ничего, — ответил юноша, — замок станет моим, и беззубый пёс получит пинок

Полночь. Склеп. Гробы. Черепа. Пыль, паутина, труха. Затхлость бренной вечности. Миг пробуждения – наслаждение и восторг, жажда жизни и …голод. Шипение, рычание, хрипы извне. Кто-то царапает мой гроб. Сдвигаю крышку. Над головой мечутся падальщицы с лицами крыс. На полу в истлевшей шерсти – оскаленный череп, фамильные золотые клыки. Перешагиваю останки предка, проникаю в подземный тоннель, ведущий к подвалам замка. Поднимаюсь по змеящимся лестницам с прикипевшими коралловыми дорожками, и меня обнимают