Сквозь стрельчатые окна замка Роланд смотрел на луну цвета крови. Говорят, кровавая луна предвещала несчастья. А он, седой воин, был счастлив, как мальчик. В нетерпеливом возбуждении Роланд ждал, когда в спальню войдет юная красавица-жена. Та, ради которой он одержал победу на рыцарском турнире. Его прекрасная Лиз.

Тяжелая дверь скрипнула и пропустила хрупкую фигурку в белом. Лиз! В мутном свете чадящих факелов она казалась ангелом, спустившимся с небес в мрачный мир грешников.

Роланд подошел к жене, взял её лицо в ладони. Она была совершенна! Лучистые глаза сияли нежностью, влажные губы ждали его поцелуев.
На атласной коже шеи, как раз там, где суматошно бился пульс, рука нащупала неровность. Роланд отвел в сторону белокурые пряди: под ними краснело родимое пятно размером с мужскую ладонь. Лиловое, бугристое, неровное — оно напоминало спрута, который вцепился в стройную шею Лиз. Бедная девочка! Так вот почему она всегда носила шарф.

Лиз смущенно опустила глаза:
— Наше родовое пятно. Ты не разлюбишь меня за это уродство?
— Глупышка. Если б не оно, твоё совершенство было бы непереносимым.

Роланд наклонился и поцеловал пятно. А потом подхватил новобрачную на руки и отнес в супружескую постель, где сплелись их тела и соединились души. В эту страстную ночь они зачали сына.
А потом лежали, обнявшись, и Роланд шершавыми пальцами перебирал светлые локоны, рассыпавшиеся по его груди. Он уснул сном счастливого человека.

В полночь родимое пятно Лиз вспухло, налилось жаркой кровью. Багровый спрут отцепился от кожи и скользнул на шею спящего Роланда – оплел мускулистыми щупальцами, сдавил горло.

Прекрасная Лиз поцеловала мертвые губы мужа:
— Прощай, любимый, ты выполнил своё предназначение.

В стрельчатое окно спальни смотрела луна цвета крови.