Конкурсы

Степаныч мрачно следовал за космическими «коровами» медленно передвигающимися по ареалу. «Коровами» назвали так пылесосы, собирающие ценные элементы — новый способ добычи полезных веществ. Настроение было испорчено вчера на вечеринке с такими же как и он, «ковбоями». Только новенький не напомнил ему о роковом предсказании. Остальные остряки зубоскалили от души. Сам же виноват. Однажды захотелось блеснуть юмором — и рассказал, как ворожея нагадала: » будешь ты всю жизнь в окружении дев […]

Дейв пил такую брагу, от которой слезились глаза. Шаман вызывал духов, но с него смеялись, как с шута. Сверкнула молния, но все были так пьяны, что и носом не повели. — Мы выследим Шанту-белобородого и его сокровища, — прошептал Дейв, подливая себе. Когда ребята отправились спать, Дейв остался у огня, и вдруг к нему от костра протянулась огненная рука. Эта рука схватила флягу – и скрылась в огнище. — То,

Пленного генерала бледнолицых привезли на святилище затемно. Казнь – на рассвете. Плоская вершина лысой горы Чакльхоа – место, где боги вершат судьбы смертных. На сытом лице генерала Уэбба блуждает презрительная улыбка – по пятам индейцев идет передовой отряд его рейнджеров во главе с капитаном Монкальмом. Забили барабаны, и шаман начал свой танец. Извиваясь, прыгая и выкрикивая заклинания он, словно огромный паук, плетет свою паутину. Смоченные в воде ремни из лошадиных

Злая, как черт, нет, как целая свора чертей, она привязала коня к перилам веранды. Конь потянулся к гнедому, привязанному к коновязи по соседству, и радостно заржал. Гнедой пару раз прянул ушами. Казалось, он тоже рад встрече. «Что за корыто», — брезгливо поморщилась она, взлетая по ступенькам и врываясь в распашную дверь салуна. — Какая встреча, Джо! Бренчание расстроенного пианино резко оборвалось. На нарушительницу полупьяного, но пока еще мирного ритма салуна

— Что скажешь перед смертью, старик? Шаман, вынув изо рта трубку, выпустил ароматное облако дыма. Тёмная бабочка опустилась ему на плечо. Старик наклонил голову, будто к чему-то прислушиваясь, и после пары минут молчания произнес: — Ицпапалотль говорит, что смерть моя далека, как дневное солнце от ночного. А ещё она говорит, что твоя кровь омоет мои ноги. Джонни захохотал, глядя на сидящего под деревом старика. — Обманула тебя твоя Ицпа.. Ицпалать,

— Мой брат — Бэд, он убьёт меня! — кричала коротковолосая девушка своему возлюбленному. — Он ненавидит меня за то, что отец, сделал меня наследницей обувной фабрики. Бэд — сумасшедший! Он убьёт! Убьёт! — Руби, Дорогая! — успокаивал её Дункан. — Он не посмеет этого сделать. Я убью его первым. — Он крепко обнял Руби и вышел из хижины. Ночь. Дункан вернулся в хижину. Кромешная темнота. Дункан подошёл к спальному

Гробовщика поднял с постели стук в окно. Едва рассвело. В свете огонька керосиновой лампы он различил силуэт бронзовой, шестиконечной звезды шерифа, прижатой к запыленному стеклу. Такого гостя нельзя было не приветить, несмотря даже на такой ранний час. Гробовщик открыл дверь и вышел на крыльцо. Шериф и двое волонтеров стояли, ожидая его, держа под уздцы четырёх лошадей. Со спины одной свешивалось мёртвое тело. — Сними мерку, — кивнул шериф на мертвеца.

Самолет тряхнуло. Марина вздрогнула, в соседних креслах спали малыши. Чем хороши ночные перелеты — не надо развлекать детей. Сбывалось предсказание цыганки. Сколько Марине тогда было? Пять? Они гуляли с папой в парке, когда к ним подошла женщина. — Ты увидишь землю с той стороны, — сказала она. — Будет космонавтом? — ответил папа, уводя прочь Марину. — Не обязательно. «От судьбы не уйдешь, — поправила плед на старшем сыне. —

Меня называют Рыжая Эмма. В моей жизни было немало бравых парней, вот только многих из них судьба не удостоила даже пары морщин. Я выросла на большом ранчо, мечтая о путешествиях и свободной жизни. А кто из наших об этом не грезил? Тяжелые годы войны свели меня с молодым офицером. Больше, чем за мной, он ухаживал только за пропахшим порохом ремингтоном. Кто знал, что его уложит не пуля конфедерата, а дубовая

В салуне «West» уснули даже мухи. Спал кот на стойке, спал за столом старик Джо, бывший хантер и добрый друг, свалив голову на руку с револьвером. Фло хотелось уйти без шума и пыли. Подхватив саквояж, с оставленным на хранение золотишком, Фло уверенно шла к выходу. «Всё, – шептала она. – Подальше отсюда! Достали вонючие ковбои, старатели, мужья… Намоют себе ещё. Всё! Поезд ждать не будет». Миновав столик со спящим, качнула