Конкурсы

— Джимми, стреляй! Палящее солнце прожигало сквозь одежду, пот заливал глаза. Я потерял шляпу, но азарт бушевал в крови — не уйдете, мерзавцы! Не впервые дружки Косого Билла портили нам жизнь, и настало время показать им, кто здесь хозяин. Мой товарищ отставал, сыпал ругательствами, как вдруг его голос затих. — Чарли! — позвал я и обернулся. Чутье не подвело и в этот раз. Дрожащей рукой он поднял свой револьвер. Боль […]

Полусонная Мэри что-то мурлыча, сексуально выгибает спинку. – Не сейчас, детка. Вместе с утренней прохладой, липкий запах тревоги и рыбных отходов назойливо втягивается в наше уютное гнёздышко. – Чужаки! – долг шерифа гонит меня на улицу. Так и есть. Чуйка не подвела. Блохастый Гарри со своей вонючей шайкой. – Зачем пожаловал в мой город, гроза портовых помоек? Тот в ответ лишь визгливо матерится, плохо скрывая страх. Битва короткая. Главарь повержен,

— Пр! — Бутч еле удержался в седле. — Чёртова кляча! — Что такое, босс? — спросил подъезжая Уильям. — Лошадь стоит! — Бутч спрыгнул и схватил кобылу под уздцы. — И вправду. — ухмыльнулся Уильям. — Твою ж… — Бутч упустил поводья и упал на землю. — Тьфу! — Босс, может устроим привал? До Нью-Браунфелса далеко. — Ладно! — фыркнул Бутч. Пока Уильям разводил костер он снял с лошади

— Эй, Джимми, налей-ка виски,- пробормотал старик. — Конечно, но, сэр, разве вам можно пить на работе? — А кто сказал, что я на работе? — Но ведь… — Да к чертям все!- вскрикнул уставший дед. Все посетители таверны замолкли, оглянувшись на столь громкого шерифа. — Двадцать лет… Двадцать лет я отдал этому проклятому городку, защищая, помогая ему, а что взамен?- бормотал Билли. — Неужели вас сняли с должности?- удивился

На перроне уже седой, но еще статный ковбой Эрни пронзительно всматривался в вагон, из которого показался низкорослый индеец Четземока. В прошлые времена они приветствовали друг друга выстрелами. Так было в Колорадо шестидесятых, когда Четземока крал фермерский скот, и в Блэк-Хилс восьмидесятых при последних столкновениях индейцев с федералами, к которым нанялся Эрни после окончания эпохи открытых пастбищ. В новом веке наступили новые правила жизни, к которым требовалось адаптироваться. Вежливые натянутые улыбки

В салуне пахло потом и алкоголем. Тедди Вуд, бывший управляющий ранчо на юге, почти старик с заметной проседью в волосах и огромным шрамом, рассекавшим горбатый нос, бубнил, подперев потную голову рукой: — Я этой суке всё отдал. Всё, понима-аш-шь? — он проглатывал гласные и растягивал слова, которые ему после нескольких кружек давались с особым трудом. — А она родила паршивого мальчишку от какого-то кобеля. — Откуда знаешь, что мальчишку? Ты

Когда грабишь банк, ограбление банка — это только пол дела. Вторая половина — это дележ. Вот и наша троица мексиканских бандитов, как раз делила деньги, после успешного ограбления банка в маленьком городке Рикардо Милоса. Деньги лежали в мешке, около привязанных лошадей к одинокому дереву. Эрнесто, Луис и Яго хоть и были дружны, но денег было слишком много, чтобы делить их на троих. В полной тишине, под знойным полуденным солнцем, они

Группа рейнджеров доплелась на конях до небольшого ручейка. Напоив лошадей и разбив лагерь, они развели костер, приготовившись к ночлегу после долгой скачки по пустынной прерии. С наступлением сумерек, бутылка виски пошла по кругу, развязывая языки суровым техасцам. – Я слышал, – произнес кто-то, – что Луиза грозилась свести счеты с Терезой. – Бедный Генри, – добавил другой. – Разрывался между двух стерв. Вот они и свели его с ума. –

— Мне придется перерезать тебе глотку, если не откроешь сейф, — банковский служащий знал, что Бист Келли не любит бросать слова на ветер. Ограбление прошло почти гладко, только на выходе Бист столкнулся с человеком, который нес в руках большую бутыль. — Черт побери, я весь в каком-то масле! — Чего разнылся, как девчонка, мы теперь так богаты, что можешь хоть каждый день новые штаны покупать! – засмеялся напарник, махая ему

Когда-то бродяжка нагадала юной Мэй рождение сына, который станет «светом ее очей», но, увы, не станет ее утешением в старости. Потому что в день двадцатилетия «судьба покроет его цветами, политыми слезами матери». В день рождения Гэри и его мать заперлись дома. Устав наблюдать за бьющимися о стекло мухами, вечером вышли к калитке понаблюдать, как поедет по мосту поезд в Эль-пасо. О нем и его грузе «по секрету» судачил весь городок.