Конкурсы

Старик гнал лошадь через дымчатую, по-утреннему розовеющую лощину к церквушке. Приехав, он привязал лошадь к столбу и вошел внутрь. Пахло воском. Оконные витражи играли разноцветными лучами. Старик кивнул пастору и приготовился к исповеди. Говорил он долго. Говорил о пожаре в салуне. О том, как в пьяном угаре смотрел на искру, мерцающую на кровати, из которой рос огонь, пожирающий мебель, и стены, и соседние комнаты. Говорил о своем сыне: его обвинили […]

Одна стрела чиркнула оперением ему по плечу, другая — порвала ухо. Бенджамин, зажимая кровоточащий ошмёток грязной пятернёй, упал ничком и заорал: — Стреляй, Джонни! Чего ты ждешь!? — Последний патрон, — с угрюмой решимостью ответил Джон, что залёг справа. Бенджамин перевернулся на спину и зашёлся злобным, почти лающим, то ли смехом, то ли кашлем, то ли плачем. Это был конец!.. Шайенны гнали их уже третьи сутки. Шайенны знали, кто сжёг

Лагерь бледнолицых был хорошо виден с холма. Лисица насчитала уже больше десяти двадцаток белых воинов. Все с ружьями. Это много. Команчи не знают. Надо предупредить вождя. Спустившись, индианка побежала к коню. Нахлынула тревога, тут же мелькнули тени, тяжелое тело навалилось сверху, второе обхватило справа. — Долго тебя ждём, скво! «Подстриги» её, Гарри, и давай употребим краснокожую. Сильная рука схватила за волосы, холодная сталь коснулась головы. Ярость захлестнула женщину. Борьба… Смерть…

Солнце, потный лоб, пустынное место. Уставший ковбой и хмурый индеец. – Проваливай, красноногий! Твоя судьба покинуть это место. Можешь ногами, а можешь и душой. Коровы важнее, чем ты! Индеец положил руку на топор. Ковбой на револьвер. Долгая минута, напряженные мышцы. Резкое движение и после хлопок. – От судьбы не уйдешь! – Сказал ковбой, после сплюнул. Жара, сухое горло, забитый салун. Хмурый ковбой и уставший мистер. – Здесь вскопают все пустынные

Исследователь индейских диалектов Чарли Чума ехал из очередной экспедиции. Говорили, он знает более 30ти языков потому, что отрезает эти языки, сушит и добавляет в свой мате. Чарли толкнул дверь салуна, бросил бармену: — Кипятку! Бармен был без уха и со шрамом, он ничему не удивлялся. Чарли поставил калабас, насыпал мате. Он научился пить его у гуарани – а также ещё кое-чему. Ковбой Луи Поцелуй Смерти, скучавший над стаканом, оживился: —

Джо помешивал варево в закопчённом котелке, прислушиваясь к болтовне парней. Большой Гарри сотый раз рассказывал о том, как его прокляла старуха из племени шайенов. — Грила, мол, охота за скальпами тебя погубит! Ха! Три года прошло! Пятеро его подельников привычно заржали. Настроение после рейда отличное — это последний ночлег в прерии, завтра до полудня они будут уже в форте и за два десятка скальпов их ожидает большой куш. — Джо,

Джо отстреливался, пока не кончились патроны. Попасть, при таком галопе было нереально. Три всадника не отставали. Наконец, Боливар не выдержал и, хрипя, упал в пыльную траву. «Вот и всё», – в отчаянии подумал Джо, поправляя шляпу. Чертовы итальянцы нашли его даже за океаном. Мафия! Чем он думал, когда кидал босса? Он переводил ствол пустого Кольта с одного всадника на другого. Те, приблизившись, рассматривали Джо. Парень в изумлении открыл рот. За

Однажды на рыночной площади в Денвере старая беззубая индианка схватила Джона за руку. – Умрёшь от руки ребёнка, – предрекла она прежде, чем он успел оттолкнуть её. Предсказаниям Джон не верил, но детей так и не завёл. Да и зачем лишняя обуза «охотнику за головами»? *** Джон не хотел убивать безусого юнца, стоявшего перед ним секунду назад. Но тот за свою недолгую «карьеру» ограбил четыре почтовых дилижанса. И сдаваться не

Дик Стюарт нахлестывал лошадь, с силой сжимая ногами ее лоснящиеся бока. Шляпа давно слетела с головы, а пыль забилась в нос и неприятно хрустела на зубах. — Черт бы побрал, этих краснокожих! — Прорычал он, припадая к лошади. Над левым ухом просвистела стрела, оцарапав его. Дик почувствовал, как тонкая струйка крови потекла по шее. Постепенно, расстояние между ним и команчами увеличилось, позволяя ковбою скрыться. Лошадь надсадно хрипела и сильно хромала.

В Тумстоуне его знали — Русский Билл слыл добродушным, забавным малым. Поэтому завсегдатаев салуна весть об его участи опечалила всерьёз: — В Шекспире, значит? Никогда не любил этот городишко! — Ага. Вздёрнули вместе с Сэнди Кингом. — Шериф сказал, линчевали, мол. И, вроде, парень перед смертью-таки выпил стаканчик виски. — Ну, хоть какое-то утешение… А за что их, собственно? — Сэнди в магазине вместо платы отстрелил продавцу палец. А Билл