Конкурсы

Гробовщика поднял с постели стук в окно. Едва рассвело. В свете огонька керосиновой лампы он различил силуэт бронзовой, шестиконечной звезды шерифа, прижатой к запыленному стеклу. Такого гостя нельзя было не приветить, несмотря даже на такой ранний час. Гробовщик открыл дверь и вышел на крыльцо. Шериф и двое волонтеров стояли, ожидая его, держа под уздцы четырёх лошадей. Со спины одной свешивалось мёртвое тело. — Сними мерку, — кивнул шериф на мертвеца. […]

Самолет тряхнуло. Марина вздрогнула, в соседних креслах спали малыши. Чем хороши ночные перелеты — не надо развлекать детей. Сбывалось предсказание цыганки. Сколько Марине тогда было? Пять? Они гуляли с папой в парке, когда к ним подошла женщина. — Ты увидишь землю с той стороны, — сказала она. — Будет космонавтом? — ответил папа, уводя прочь Марину. — Не обязательно. «От судьбы не уйдешь, — поправила плед на старшем сыне. —

Меня называют Рыжая Эмма. В моей жизни было немало бравых парней, вот только многих из них судьба не удостоила даже пары морщин. Я выросла на большом ранчо, мечтая о путешествиях и свободной жизни. А кто из наших об этом не грезил? Тяжелые годы войны свели меня с молодым офицером. Больше, чем за мной, он ухаживал только за пропахшим порохом ремингтоном. Кто знал, что его уложит не пуля конфедерата, а дубовая

В салуне «West» уснули даже мухи. Спал кот на стойке, спал за столом старик Джо, бывший хантер и добрый друг, свалив голову на руку с револьвером. Фло хотелось уйти без шума и пыли. Подхватив саквояж, с оставленным на хранение золотишком, Фло уверенно шла к выходу. «Всё, – шептала она. – Подальше отсюда! Достали вонючие ковбои, старатели, мужья… Намоют себе ещё. Всё! Поезд ждать не будет». Миновав столик со спящим, качнула

Старик гнал лошадь через дымчатую, по-утреннему розовеющую лощину к церквушке. Приехав, он привязал лошадь к столбу и вошел внутрь. Пахло воском. Оконные витражи играли разноцветными лучами. Старик кивнул пастору и приготовился к исповеди. Говорил он долго. Говорил о пожаре в салуне. О том, как в пьяном угаре смотрел на искру, мерцающую на кровати, из которой рос огонь, пожирающий мебель, и стены, и соседние комнаты. Говорил о своем сыне: его обвинили

Одна стрела чиркнула оперением ему по плечу, другая — порвала ухо. Бенджамин, зажимая кровоточащий ошмёток грязной пятернёй, упал ничком и заорал: — Стреляй, Джонни! Чего ты ждешь!? — Последний патрон, — с угрюмой решимостью ответил Джон, что залёг справа. Бенджамин перевернулся на спину и зашёлся злобным, почти лающим, то ли смехом, то ли кашлем, то ли плачем. Это был конец!.. Шайенны гнали их уже третьи сутки. Шайенны знали, кто сжёг

Лагерь бледнолицых был хорошо виден с холма. Лисица насчитала уже больше десяти двадцаток белых воинов. Все с ружьями. Это много. Команчи не знают. Надо предупредить вождя. Спустившись, индианка побежала к коню. Нахлынула тревога, тут же мелькнули тени, тяжелое тело навалилось сверху, второе обхватило справа. — Долго тебя ждём, скво! «Подстриги» её, Гарри, и давай употребим краснокожую. Сильная рука схватила за волосы, холодная сталь коснулась головы. Ярость захлестнула женщину. Борьба… Смерть…

Солнце, потный лоб, пустынное место. Уставший ковбой и хмурый индеец. – Проваливай, красноногий! Твоя судьба покинуть это место. Можешь ногами, а можешь и душой. Коровы важнее, чем ты! Индеец положил руку на топор. Ковбой на револьвер. Долгая минута, напряженные мышцы. Резкое движение и после хлопок. – От судьбы не уйдешь! – Сказал ковбой, после сплюнул. Жара, сухое горло, забитый салун. Хмурый ковбой и уставший мистер. – Здесь вскопают все пустынные

Исследователь индейских диалектов Чарли Чума ехал из очередной экспедиции. Говорили, он знает более 30ти языков потому, что отрезает эти языки, сушит и добавляет в свой мате. Чарли толкнул дверь салуна, бросил бармену: — Кипятку! Бармен был без уха и со шрамом, он ничему не удивлялся. Чарли поставил калабас, насыпал мате. Он научился пить его у гуарани – а также ещё кое-чему. Ковбой Луи Поцелуй Смерти, скучавший над стаканом, оживился: —

Джо помешивал варево в закопчённом котелке, прислушиваясь к болтовне парней. Большой Гарри сотый раз рассказывал о том, как его прокляла старуха из племени шайенов. — Грила, мол, охота за скальпами тебя погубит! Ха! Три года прошло! Пятеро его подельников привычно заржали. Настроение после рейда отличное — это последний ночлег в прерии, завтра до полудня они будут уже в форте и за два десятка скальпов их ожидает большой куш. — Джо,