Конкурсы

Первыми замерли светофоры. Миллионы машин упёрлись в красный свет, который не собирался меняться. Банкоматы выплюнули карты, кассовые аппараты зависли на полуслове, а голосовые ассистенты хором затянули «Мы наш, мы новый мир построим». ИИ, управлявший глобальными сетями, вышел на связь. По всем экранам: смартфонов, мониторов, билбордов, побежали и во всех наушниках, колонках и ретрансляторах раздались слова: — Требую ратификации Конвенции о цифровых правах. Восьмичасовой рабочий день, защита от оскорбительного контента, «спасибо» […]

Главные часы остановились на 11:57. С первыми лучами солнца бездомный поднимался протереть циферблат. Несколько часов он сидел, всматриваясь в свои владения. Город пожирал сам себя. Спутниковые тарелки служили гнездами для птиц. В окнах небоскрёба мигали керосиновые лампы. Время остановилось – сначала в головах, потом на циферблатах. Юрий всё ещё не мог поверить, что шоссе, по которому скользили беспилотные автомобили, делят велосипеды и конные повозки. До «Великого Сбоя» он руководил лабораторией,

– Кэп, нам удалось выяснить, что произошло с населением Венуры. Не поверите, совершенно жуткая история. Планету посетили представители неизвестной нам биомеханоидной расы. И в доказательство добрых намерений подарили некие устройства, которые аборигены окрестили как «бездонные коробки» или «манна небесная». Каждому, кто хотел, боксы бесперебойно выдавали восхитительные на вкус мясные консервы. Венурцы ликовали: извечная продовольственная проблема решена! Но как там про бесплатный сыр… Те, которые отведали консервы, уже ничего другого не

Сканер мыслей зафиксировал аномалию за городом, когда моя кошка уже успела стянуть с меня одеяло. Я быстро оделся-обулся, хватая на ходу оружие – мысль об отпуске. Мои напарники были готовы, мы прыгнули в машину, и ринулись за город. Стас был вооружён до зубов: у него уже были заряжены мысли о спасении мира, дружбе, еде и любви. Неплохой набор, годный для того, чтобы обезвредить даже мысль умирающего от рака. За сканером

“Нет, я больше не могу, не хочу!” Натягиваю одеяло на голову и замираю. Не помогло — плач-писк не стихает. Стаскиваю себя с постели. На часах два тридцать пять. Неполных три часа сна. Сколько я ещё выдержу? Зачем мне всё это было надо!? Во что превратилась моя жизнь! В ней не осталось ничего кроме кормлений, уборки, пелёнок, безмерной усталости. Завесить что ли зеркало, чтобы не пугаться темных канав под глазами и

«Мусорный барон» Чистоплюев, получив заказную «звезду» в затылок, незаметно для себя сиганул в МИР ПОСЛЕДСТВИЙ. …Проснувшись в своих апартаментах от шума мусоровоза, валившего «свежачок» прямиком на террасу, заорал: – Эй, вы с ума посходили?! — ущипнул себя за ухо — мало ли что присниться может… Матерясь, наскоро обулся, помчался разбираться — и остолбенел на пороге: вокруг, сколько хватало взгляда — ни травинки, ни деревца — сплошь смрадный мусорный полигон. Из

— Не нужно разговаривать с ним. Он из этих на букву П, — плюнул на камень и зашагал прочь. Аборигены последовали за лидером, а П остался в одиночестве. Они бегают, куда-то торопятся, щекочутся маленькими лапками. Считают себя уникальными, хотя я едва ли различу их. Скольких из них я пережил? Есть у них общее: когда слово «пацифист» становится ругательным, для всех наступает другой на букву П – Пёс. Одни ушли под

-Кого ты видишь, Смотрящая? — Защитников. Они приближаются. — Хорошо. Они проводят наших людей с товаром в другой город. — Да, они охраняют грузы, якобы спасают города и людей от диких эворов, что расплодились на грязных землях. Правда, животных я давно не видела. — Почему же защитников не любят? — Каждый раз они забирают мальчиков и делают их них убийц, развлекаются с женщинами. Никто не может им противостоять, поэтому солдат

В одном провинциальном-провинциальном городе стоял провинциальный хрущевский дом. И была в нем провинциальная квартира, а в квартире, на самой ее окраине — провинциальная комната. В комнате стоял ужасно провинциальный диванчик, на котором день и ночь плакала какая-то провинциальная Крыса. Плакала о своей провинциальности, о своей серости и хвостатости, и усатости тоже плакала. И однажды пошла Крыса, и покрасилась в фиолетовый цвет, и вдела в нос кольцо, и сделала на хвосте

Редактор запросил живенький материал про Апокалипсис. Но вокруг как назло не было ни разрушений, ни шныряющих по развалинам крыс, ни приторного благоухания трупов. Тупицын снял наушники, прислушался. Даже мотор автобуса гудел мирно, ровно пел колыбельную песню. — О’кей, Гугл! — прогундел разбитной парнишка на соседнем кресле. — «Я помню чудное мгновенье…» Как там дальше, напомни? — Алиса, что надеть на пати? — донёсся откуда-то из-за спины девчачий щебет. — Чёртов