Конкурсы

Когда незаурядного поэта спросили, не желает ли он побывать в давно оставленном городе юности, творец не задумываясь ответил: «Это тот случай, когда реальность сильнее воображения. Я не смогу силой мысли заново отстроить всё то, что было прежде. Но увиденное напрочь разрушит мои воспоминания».

– Ну что, на этот раз надеешься выиграть конкурс? – моложавый хлыщ со смешливыми глазами подкрутил щеголеватые усики. – На этот раз мастеру должно повезти, – качнул головой в знак протеста против насмешек пожилой господин в полотняной куртке. – Он так трудился, так старался в ту пору, когда работал скульптором! Теперь он архитектор, отстроил такой большой город, что и атомной бомбе разрушить не под силу! – с жаром воскликнула темноглазая

Дождь начался внезапно — проливной, пахнущий серой. Майкл, американский студент-археолог, отстал от группы, увлекшись фотографированием фресок в переулке у Виллы Мистерий. Когда поднял голову — улицы были пусты, но в воздухе стоял странный гул, словно тысячи шепотов сливались в один протяжный стон. По мокрой каменной мостовой скользили тени. Не размытые пятна, а четкие силуэты: женщина с кувшином, ребенок, тянущий руку к чему-то невидимому, хромающий старик… Они двигались к морю, но

– Эухенио, ты точно видел этот город? Никогда не слышал о таком от стариков! – насторожённо спросил молодой, врубаясь мачете в густые заросли. – Старики на то и старики, чтобы многое не видеть. Мои глаза пока ещё зорки, – ответил тот, что постарше, идущий по собственной просеке слева. – Но почему ты выбрал меня? У нас ведь есть все основания недолюбливать друг друга, мягко говоря. Мы даже решили не идти

В очередной раз перебирая ветхие бумаги, архивист Дмитриев обнаружил странную аномалию: в документах 1937 года значился городок Молчанск с населением в двенадцать тысяч человек. Но уже в архивах за 1938-й – зияла пустота. Ни карт, ни актов, ни имен, ни других упоминаний – словно этот город взял и просто испарился. Полностью, без следа. Но зато в пыльной папке лежало личное дело следователя НКВД Петрова, к которому был приложен потрепанный дневник.

Каждый вечер Сергей настраивал старенький приемник, ловя обрывки эфира. Но в ту пятницу он поймал странный сигнал. Безымянный радиоведущий бодро частил: «Сегодня, 12 июня 2045 года, в Новоарктиксе ожидается дождь, но температура воздуха не опустится ниже двадцати пяти градусов…» Город Новоарктикс? 2045 год? Сергей удивленно уставился на приемник. А радиоголос продолжал: «Сергей Петрович, проверьте почту. Вам подтвердили диагноз…» Леденящий холод пробежал по спине. Почему в эфире называют его имя? Откуда

Редко вижу отца живым. Чаще снится дом, будто принадлежавший ему, так и не унаследованный мной. Вот я снаружи. Дом высокий, с садом, не похожий на известные мне дома окраинных улиц. Такие строили в минувшем веке посреди больших городов. И город ощущается где-то там, за изогнутой углом пятиэтажной серой сталинкой. Он будто даже шумит близкой улицей. Но сам невидим, потому что неважен. Вот я внутри. Всегда один, но душа чувствует необъяснимое

– У вас изумительная, завораживающая графика! Она не просто удерживает внимание, но очаровывает, я бы сказал, затягивает. – Респектабельный господин в клетчатом пиджаке белозубо улыбнулся бледному сутулому художнику, то и дело поправлявшему шарф на тощей жилистой шее. – Вот этот господин за столиком под тентом, лица которого не видно из-за читаемой им газеты. Так и хочется присесть с ним рядом и побеседовать о событиях в мире, о жизни. Он, кстати,

Прикосолапил с корпоратива Медведь. Мнётся у берлоги, ключ шарит, а в кармане что-то выпирает. «Чуть не спалился!» – спохватился он и избавился от чёрного платьица. От греха подальше. Ковыляет Бык на рогах. Глядит шмотка знатная. Ну, думает, подфартило! Скажет супруге, что не пропил, а на презент истратил. Неувязочка вышла. Таким размером ей только вымя прикрывать. И наутро понурый Бык сменял добро на опохмелку. Пришла домой Свинья и давай на радостях

Оля стояла перед зеркалом и убеждала себя, что зеркало кривое. Маленькое чёрное платье стало в прямом смысле маленьким. Влезать в него — всё равно что упаковывать воздушный шар в конверт. Дёрнула застрявшую молнию. Простонала: — Чёртов «всё включено»! Из трёх годных вариантов выбрала четвертый— идти как есть и сделать вид, что так и задумано. Втянула живот и, на всякий случай, щёки и пошла на пляж на запах жарившихся креветок. Увидев