Конкурсы

Сбежала Оля. Пофиг. Сейчас не до отношений. Что делать? Они растут повсюду и уже невозможно сбрить – костенеют. Подозреваю, то был не морской ёж, когда по-пьяни съел. Видать подхватил заразу. Врачи отфутболивают. Неведомая болезнь. Суки! На нычку сфоткали и постят. Одежда больше не сдерживает. Укололась женщина в маршрутке. Потом другие, когда стали пинать. Инстинктивно ощетинился: офигели все, даже я. Поймал стрекозу. Вкусно. Вечером распахнул окно. Включил настольную лампу. Славно поужинал.

Ужасный листолаз готовил вендетту. Печальные новости с далёкого континента достигли его ушей совсем недавно. Все родственники были безжалостно убиты и съедены титанами. Общие черты плана изощрённой мести начали вырисовываться во время ночного бдения. Именно тогда он, уставший от суеты последних дней, случайно лизнул свою пятку и был вынужден оставшиеся три часа до рассвета общаться с духами ушедших. Боевая зелёная татуировка постепенно покрывала жёлтое тело воина сплошной вязью обетов. — Это

Я жил в семье Шапко триста с чем-то лет. Чего я только не повидал! И скандалы, и свадьбы на всю деревню, и побоища. Я – дух-трансформер, меня таким создала природа. Как только на меня кто-то смотрел – я сразу трансформировался в предмет. В тот день я сидел на кухне, нюхал древний кефир. Вдруг Шапко-младший ворвался на кухню, и я стал салфеткой. — Где эта салфетка? – проворчал мальчонка. – Вот

— «Букашки», мой новый рассказ.- Сказал Борис. — Странное название. — Мишель подошла к мужу и поцеловала. Отчего на щеке Бориса остался отпечаток её губ, совсем ненадолго, пока его не заберут обратно. — Рассказ будет сюрреалистический? — Спросила она. — Да. — Недовольный Борис отшвырнул карандаш и попал им в чернильницу, та сразу его проглотила и вытянулась струной. А исписанный листок бумаги полетел в мусорную корзину, которая прожевала его, побелела

— За день до ужина купите четыре фунта бычьего рубца. Стефан разгладил ладонью скатерть. — В глиняной форме обжарьте лук. – мужчина бережно разложил приборы и почти шепотом добавил, – Тушить нужно медленно до температуры плавления. — Добавьте рубец. Добавьте гвоздику и белое вино, поставьте в духовку на восемь часов. В полумраке комнаты синие тарелки казались черными. — Оставьте жаркое в духовке до следующего дня. На всю ночь… Щелкнула зажигалка,

Комитет по внеземным делам заседал, как обычно, в квартире № 50. На повестке дня стояла идея Ивана Ильича: как землянам без затрат захватить чужие планеты. От только что озвученной идеи комитетчики пребывали в шоке. Тишину нарушало лишь жужжание бившейся о стекло мухи. – Я вас правильно понял: инопланетяне должны съесть людей и улететь к себе? – подал голос Пётр Юрьевич. – А по пути превратиться в то, что они съели,

Глубоко за изломанной гранью горизонта багровое пламя заката и стихало, и разгоралось вновь и вновь. Отблески его каплями свежей крови скользили по блестящим скалам, утоляя собой жажду жирной земли. Иссиня-черное покрывало застилало землю. Под ним настойчивые губы жадно впивались в грудь, стремясь насытиться. Маленькие зубки покусывали темно-коричневый сосок, причиняя Матери нестерпимую Боль. Она устала от Боли, но смирилась с ней и терпела – за горизонт, покидая благодатный покров, нескончаемыми колоннами

Командир отдельной штурмовой эскадрильи майор Громов орал на начальника столовой прапорщика Авдотью Никитичну: — Как нет мяса? Не завезли? Да мне насрать, что холодильник не морозит. Экипажи оставить голодными? Сорвать боевую задачу? Под суд тебя! — Не унывай, Дуня! — старший повар Петрович обнял дородную начальницу за плечи. – Бойцам — перловку. Ночью поймал шесть жирных крыс, будет прапорам гуляш. А летному составу… Петрович показал на сидевшую на лавке пухленькую

Звездоносик бежал по розовому песку Арктической пустыни, оставляя за собой следы из потухающих светил. Путь его вёл в Никуда. В пустое Ничего. В тумане он ткнулся в айсберг, на котором верблюды в фартуках готовили еду. Найдя окно, он прыгнул в тратторию. Лопоухие пингвинята подхватили его и усадили за крохотный столик. — Уу-ух, — бряцнули они. Пришлось нажать на первый пункт меню. На подносе из холодного сахара принесли дымно-жёлтую смесь тишины