Конкурсы

Инспектор и профессор подошли к прозрачной стене. – Они нас видят? – инспектор нервничал. В этой лаборатории он впервые. – Нет. В просторной комнате без мебели было семеро детей лет шести. Один, стоя на четвереньках, лакал воду из миски. Двое, сцепившись, катались кубарем. Остальные лежали на полу. – Почему они голые? – инспектор отшатнулся. – Они не умеют одеваться, говорить, ходить прямо. Хватательные рефлексы отсутствуют. Но физически все здоровы, их […]

В тенистых аллеях сада прогуливались парочки. Все было по-королевски сухо, по еде обыденно. Обыватели пищевого лицедейства провожали Околота первого, последнего из династии. Лилею, занимали тайные выборы новой династии. Приходилось ли ей думать, что она может началом новой династии? Нет. Хотя она, как и все сегодня, нажала на желтую кнопку и съела колобок кисло-сладковатого вкуса. Знать то, что представляют люди в ее родном королевстве было легко.Посмотри, что обыватель съел на завтрак,

Владелец замка с усердием потчевал полосатого кота, зашедшего на огонек. Гость охотно опробовал все предложенные блюда, отдавая особое предпочтение мясным деликатесам. Наевшись, кот подтянул сползающие с задних лап высокие сапоги и завел светскую беседу, спросив хозяина, почему тот выбрал такое странное меню и не хочет от него отказываться. — Всего лишь мое желание оставаться человеком, — объяснил тот вежливо. — Ты то, что ты ешь, поэтому я ем только людей,

«Запомни, юноша, ты – то, что ты ешь!» — говорил мне мой духовный учитель, потомок самого Дракулы. И я старался. Кусал в шею исключительно самых лучших, выпивал их кровь. Гопоту всякую принципиально не трогал – обходил стороной. Бандюками тоже брезговал. Когда же страна стала двигаться к авторитаризму, и неугодных власти стали преследовать и сажать в тюрьмы, я специально стал сотрудничать с полицией. Мне говорили, на кого нападать – и я

Тебя раздражает мой голос. Видимо, тебе подают на завтрак соловьёв? Я привык к еде проще: коровы да свиньи, откуда взяться вокальным данным? Ты кривишься, я тебе неприятен? Вскоре я стану лучше, красивее, по твоему образу и подобию. Стоит вкусить немного твоей плоти — и я стану похож на тебя. Не переживай, я не возьму больше, чем надо. Я не убью, это не нужно ради кусочка нектара, а потом обработаю рану,

Британец Джозеф Брассик жил в Лестере ничем не примечательной жизнью, пока в возрасте сорока лет не переел биточков из желтомясой брюквы. ДНК из пищи встроилась в геном, и Джозеф мутировал. Его нос увеличился в размере, приобрёл округлую форму и фиолетовый цвет. Джозеф стал холодостойким. Из-за внешнего уродства ему пришлось оставить многообещающую карьеру курьера и выступать в цирке клоуном под именем «Человек-брюква». Джозеф любил влагу и поливал себя хотя бы раз

Ты то, что ты ешь. Я есть то, что я ем. Аз есмь то, что я I am. Тавтология. I ем ай-яй-яй-ца. Знаю, ты считаешь, у меня нет яиц. Яйца сильно подорожали – инфляция. Знал бы заранее, запасся б парой десятков. Но тебе б всё равно не хватило! I am, что я пью. А яйцами я закусываю. Закусываю, как удила. Удила, которые выуживают меня из узилища унизительной действительности. Потому что,

— Почему Татун и Боан совокупляются, а Роан всё время плачет? — Потому что эти два неудачника съели мужчину, думающего, что он – женщина. А Роан съел грустного человека! — задумчиво пояснил Моан. — Но что теперь делать? Это уже не лучшее племя людоедов, а бестолковое стадо антилоп — загалдели соплеменники. — Что делать скажи, Моан! Ты вчера съел умного человека со стёклами вместо глаз. Моан посмотрел на джунгли, на

– Есть хочу, – хнычет дочка, ковыряет в носу и жуёт козюлю. Перед ней стоит манная каша и чай без сахара. Она хочет Доширак, лимонад и булочку с маком. Её моча пахнет лимонадом, между зубами застряли маковые зёрнышки. Волосы висят макаронинами. – Жена, жрать хочу! – рычит муж, вернувшись с работы. Клацает зубами. На завтрак он схомячил яичницу, два бутерброда с колбасой и чашку кофе, а на обед… – пообедал,

– Маша, кто там следующий? – Александр улыбнулся ассистентке. – Одна наша старая клиентка. – Приглашайте. Маша вышла из кабинета и тут же вернулась. С подносом. На нём лежала грустная женская голова. – Анна Петровна! – удивлённо воскликнул психолог. – Что случилось? Месяц назад вы занялись самокопанием и явились ко мне разобранной на части, в двух тележках. А сейчас что? Самоедство?! Так от вас скоро ничего не останется. – Александр,