Конкурсы

Пик. Пик. Пик. Крошечная ракета ползёт по монитору, монотонно пищит. На экранах рядом какие-то цифры. Люблю цифры. За ними интересно следить, когда они меняются. На термометре, например, когда заболеешь и температура вверх ползёт. Только эти цифры не меняются. И разрешение экрана плохое, расплывается всё. На «Амиге» моей качество изображения получше. Гамал я у меня похожую игрушку. В космосе летишь, от пиратов уходишь в гиперпространство, чтоб груз не отобрали. Но в […]

– «Рептилоиды среди нас» и «Призрак в водосточной трубе»? Это все, что вам удалось придумать? – главный редактор Егор Александрович посмотрел на меня поверх очков, в его взгляде плескалось разочарование, замешанное на презрении. Этот коктейль лучше не взбалтывать. Со словами «хорошо, босс, пойду поищу что-то получше» я схватилась за ручку двери, но за спиной взрывом раздалось: – Стойте! Вот черт. Попала. Теперь будет «делать внушение», как он это сам называет.

«Мэри, – не открывая глаз после утомительного пробуждения, вполголоса сказал Фрэд. Тишина, лишь едва различимое жужжание считывателя сновидений у изголовья. Фрэд понял: что-то не так, но сходу не мог распознать, что именно. – Мэри? Фрэд раздражённо разлепил веки: «Где эта чёртова ассистентка?». Приподнялся на локтях. Узнаваемая привычная обстановка напомнила, что он по-прежнему в своей квартире. Взгляд его чёрных глаз задержался на сервировочной тележке. Фрэд трясущимися руками ухватился за высокий стакан

Бабушкиных фотографий у Лики сохранилось две. И обе стояли в рамочках. На них бабушка ещё молодая. На одной с красивой прической, уложенной волнами и в кружевном воротничке. На второй — в пальто и модной шляпке. Лика очень любила эти фото. Часто подолгу рассматривала детали — складки воротника, замысловатую пуговицу на пальто или брошку на шляпке. И взгляд. Этот холодный, уверенный и, вместе с тем, спокойный и мягкий взгляд. Бабушка была

Погожий летний полдень в столице – и так мало народа! Право, можно подумать, что сразу после коронации государя все жители Петербурга вдруг отправились в Москву, на освящение храма Христа Спасителя. Сверкая спицами, пролётка с двумя седоками весело прокатилась через Инженерный мост, остановилась на углу Летнего сада. Высокий элегантный господин, чуть склонив голову, коснулся полей шляпы: – Извините, бога ради! Буквально несколько минут… Его спутник кивнул с напряжённой улыбкой болезненно самолюбивого

Оркестр играл «Прощание славянки», и мама долго давала Костику наставления, и засунула ему в рюкзак большую шоколадку и пакет с пряниками. Ехали на автобусах, а когда вышли, всех выстроили в линейку и стали рассказывать о том, как партия и правительство заботится о детях, в отличии от некоторых капиталистических стран, где человек—человеку волк и детей заставляют работать по двенадцать часов без выходных. И поэтому советские дети должны «соответствовать» – вносить посильную

Было скучно. Все эти старики пресмыкались передо мной, пока я сидел с заинтересованным лицом и проклинал отца, который так внезапно умер, оставив на меня торговую компанию. Не об этом я мечтал. Мне приелся сей город, развлечения, подхалимы и меркантильные дамы. Всем им нужен был не я, а мои деньги, да и мне, честно говоря, они тоже не были нужны. Я был так же пуст и сер, как и все вокруг.

А кто тут у нас такой маленький да удаленький? Астронавты с Земли? Бывал, бывал, давненько, правда. Я везде бывал. Почитай, с Большого Бума на Млечном Пути сижу. Что, только что межзвездные путешествия открыли? Молодцы какие! А теперь садитесь, расскажу, что у нас да как в галактике. Смотритель я местный, за порядком слежу. Ну что, будем знакомы, Тюремщик я. Да не пугайтесь, прозвище это дурацкое. Какой-то обиженный обалдуй ляпнул, а оно и

Экран ожил, и в нем возникло изображение очаровательной дамы средних лет. – Попался?! – строго крикнула дама. Восемнадцатилетний Борис подпрыгнул в кресле и нажал в подлокотнике нужную кнопку. Экран покрылся рябью, изображение дамы пропало, но звук остался. – Что со связью?! – вопросительно взвизгнул экран. – Ну-ка, верни изображение на место! – Не могу, мам, – проныл Борис. – Здесь, в центре галактики, связь плохо проходит. Квазары тут всякие летают,

Жарким летним днём в одном из пенитенциарных учреждений России, разбросанных по сибирской тайге, произошло ЧП. Вор-рецидивист по кличке Космонавт совершил побег из колонии строгого режима. Чрезвычайность происшествия усугубилась тем, что побег удался. Нарушителя обыденности хватились не сразу, дав ему четыре часа форы. *** Тридцатилетнего гражданина Титова судьба не баловала. Нарекли его не в честь известного космонавта, а в честь деда – Георгием. Иногда, при сокращении имени, кто-то ошибался, и Гоша