Конкурсы

Маша на сцене. В руке тетрадка. Ничего. Это место не помогло. Слова, которые удалось выдавить из себя, омерзительно фальшивы. Тетрадь закрыта. К сцене подступает вязкое нечто, сияющее болотным. Бежать бесполезно. Остаётся с отчаянием смотреть, как оно приближается. «Ненавижу. – думает она. – Ненавижу всех. Я столько делаю, а никому это к чертям не надо. Чем я хуже других? Почему меня не видят? Почему я здесь, почему оно снова здесь? Почему […]

«Стоит обратиться к психиатру», – подумала Дина, глядя на труп отрока с раскроенной об асфальт головой и знакомыми чертами лица. Похож на свою мать. Был. Две минуты назад Дина вышла из машины, резко отскочив от падающего с балкона тела. Четвёртый. Первой сбила на машине девочку. Потом на глазах утонули двойняшки, новая мать рыдала на берегу. Они похожи на прошлую, которой Дина делала подпольный аборт. «Мамаши» избавлялись от недоразумений, а ей

В заросшем парке стоит старинный дом. Это место притягивает незванных гостей: одни пытаются найти сокровища, другие — разгадать тайну гибели хозяев жилища. Очевидцы утверждают, что внутри творятся странные вещи! То камень по голове прилетит из пустоты, то приглушенная музыка заиграет. Дом стоит без хозяев уже сотни лет — ни купцы зажиточные, ни риелторы современные не смогли заполучить его. Поговаривают, внутри спрятана кукла колдуна, оберегающая хижину от всякой нечести. В гости

Дом был построен еще в начале прошлого века. Цена сравнительно низкая. Поговаривали, что иногда на территории появлялся призрак прежнего владельца. Он, якобы ограбил ювелирку, и закопал во дворе сундук с драгоценностями, но внезапно умер от сердечного приступа. Но за девять лет жизни в доме не появлялся. Тут мы с женой уехали во Флориду другой наш дом продавать. Сын один остался. Приехал раз с пати. Остановил машину рядом с гранатовым деревом

Коробочка со взрывчаткой. В руках джойстик. На лице FPV-очки. Левую кнопку вверх – полетели. Батя! Я же обещал, что тоже стану пилотом. Хоть и здоровьем не вышел. Птичка набирает высоту. Вот как они видят мир: люди – как муравьи! Голова кружится с непривычки. Когда поворачиваешь голову, картинка остаётся прежней, непривычно. Навстречу летит облако. Откуда? Мы же не поднимались высоко! Попытался облететь, но не успел, дрон пролетел сквозь. Изображение камеры заволокла

– И как? Голос раздался неожиданно. И звучал он странно. Тихо так. Сокровенно. Наверное, нет. Пришлось отойди от занавески, за которой сейчас врачи делали свою работу, а я за ними подсматривала. – Что как? – повернула я голову в сторону старичка, который с прищуром смеющихся глаз, рассматривал меня. – Умрет – не умрет? – Господи, я-то откуда знаю? Что я ей – доктор? – И всё-таки? Как? – Господи… Может

– А здорово мы их тогда уделали! Помнишь этот нож? Долговязый оставил его на столике, думал, обойдётся мирно, просто поговорим. – Вещь знатная! Хорошо сбалансирован. Захвати он его, неизвестно, как бы обернулось! Да ладно! Очистили поляну от чужаков. Кстати, любопытно взглянуть, как они там, в болоте — не всплыли? Ну, кто пойдёт? Ник улыбнулся свежей идее: ночь, темнота, жуть, мистика! – Крутанём нож, на кого покажет! … – Вот чертовщина!

В горшке на подоконнике стоял большой колючий кактус. Так получилось, что рядом с ним в другом горшке росла фиалка. — Вот ты такой колючий, а толку от тебя никакого! Я, вот, хотя бы людей радую своими цветами! — Да, но я же тоже иногда цвету? — Ха, когда ты цветёшь, все только мимо проходят, зажимая нос! А ещё ведь, скажи: когда мне мало воды, я листочки свои опущу, покажу, что

– Ох, девонька, – говорила старая бабка Нина Татьяне, – Купила ты дом с причудами. – Да какие причуды? Хорошая новая изба, – возразила Татьяна. – Когда-то тут стоял барский дом да сгорел по осени со всеми домочадцами. Так они раз в год поминки по себе справляють. Уж сколько раз огонь из печки выскакивал. Год минул с тех пор. Прошлой осень на глазах Татьны чуть не случился пожар, и она

Я проснулся от внезапного перебоя сердечного ритма. Перевалился на другой бок, разлепил глаза. Нет! У двери мерцал зыбкий силуэт той, что забрала часть моей души. Лика – юная, тонкая, волнующая. Лицо белее бумаги, укоряющий взгляд чёрных от расширенных зрачков глаз. Поперёк горла – Боже, прости! – ножевая рана. И лиф белого платья густо пропитан кровью. — Исчезни! – я зажмурился и помотал головой. — Зачем… зачем ты убил меня? –