Конкурсы

Атлантик Сити, город у океана, море соблазнов, высотки отелей и искушение в казино. Сэм Кац послушный семьянин и разбрасываться деньгами не привык, но сегодня у него день рождения и хочется побаловать себя и жену Сару. Заказан шикарный номер и ужин в ресторане Дольче Вита. Солнце, пляж, но вдруг Сэм чувствует, пора по нужде и бежит в туалет, в казино. Проходя мимо «однорукого бандита» с мигающим словом Джекпот Сэм не сдержался. […]

Ее смущала только борода. Сам жених был галантен, не очень стар и не уродлив. К тому же, господин барон не бедствовал, владея множеством лесов, угодий и замков. Словом, спутник жизни хоть куда, особенно для девушки из благородной, но обнищавшей семьи. Однако иссиня-голубая борода придавала лику сватавшегося аристократа странный, и даже диковатый вид, наводивший дрожь на юную Ариану. Но тут потенциальный жених произвел контрольный выстрел. — О, прекрасная мадемуазель! – взглянув

Роман Багрянец считался мужчиной привлекательным. — Роман Вениаминович, а не попьёте ли вы с нами чаю?» — коллегессы строили ему глазки. — Девочки, я женатый, — кокетничал Роман. Сегодня у Романа встреча с Надеждой. В клубе познакомились. Дамочка в самом соку, одета по моде, не замужем. — Встретимся? Хочу вас пригласить в кафе. — Давайте, только кафе я выбираю! Вон она сидит. Нарядная, сияет. — Какое странное кафе, не был

…Губка соскользнула, я сжала её чуть сильнее, брызнули вонючие капли. Бросила губку в ведро, протёрла тряпицей тощие сморщенные бедра, коричневые ляжки и сухую костистую задницу. С ненавистью ворочая бабку, в который раз слушала её советы. – Памперс разверни целиком. – Я знаю. Помолчи. – Погоди, тебе тоже девяносто будет. Поймешь сама… Выругалась, затянула жгут, рванула ведро. Плеснуло. Малость попало на тапочки. Сволочь! Семь лет ада. Семь лет вони. Защипало в

Милая, хватит. Слёзы — пустая вода. Память? Память — ловушка сознанья, в которую ты сама себя загоняешь, в надежде обрести вечную любовь. Прошлое легче любить. Можно позволить себе искренность. Доверие. Возлюбя прошлое, можно переступить через страх. Это так соблазнительно — любить без границ. Не взвешивая каждое слово. Не боясь предательства… Зная, что ты понята правильно. Всего-то и нужно — выбрать самый лучший день и остаться в нём навсегда. Тебе хорошо?

– Отец Томас, скорее, ей совсем худо, – хозяин поместья указал на дверь, откуда доносились рычание и ругательства. – Умоляю, спасите мою жену! – Сделаю, что смогу, – строго ответил падре. – Ритуал длится трое суток. На это время все должны уехать из дома. – Святой отец, даже охрана? – Бес может сбежать в другое тело, если кто-то останется. – Будь по-вашему… Только спасите Энни! Через час дом опустел, и

Дверь салуна распахнулась, и полумрак вспороли слепящие лучи солнца. На их фоне появился силуэт, который было трудно с кем-нибудь перепутать. Двухметровый ковбой Джонни с двумя кольтами наперевес. Все замерли и отставили стаканы с дешевым пойлом. Кто-то автоматически потянулся к кобуре. Джонни, стоя в дверях, сверлил красными бычьими глазками присутствующих. Затем смачно сплюнул табак прямо себе под ноги и замогильным голосом спросил: – Какая собака сутулая, какая вошь подзаборная? Ктооо? Гробовая

Раньше ему приходилось наблюдать, как его человеки смотрят фильмы про других человечков, которые носятся друг за другом, одни в смешных шляпах, а другие с перьями на головах, сидя сверху на странных животных. Он не понимал, почему все эти люди не бегают друг за другом на своих двоих. Теперь, когда в их доме завелся странный и круглый жужжащий монстр, который начинал кататься по квартире, когда хозяева куда-то уходили, он понимал, что

… Мне тридцать пять. Но в эту минуту, когда я встретился взглядом с восьмилетним Антошкой, почувствовал себя снова шестилетним ребёнком, которого пару дней назад оставили у входа в детский приют «Надежда». И будто не было в моей жизни предательства близких, встреч и разлук, взлётов и падений, побед и неудач. На миг позабылось, как я днями и ночами работал на стройках, начинал собственное дело. Вылетело из головы предательство любимой девушки и