Конкурсы

Не доверяя детским садам и чужим людям, мама нянчила меня самостоятельно. Больше всего на свете она любила петь, поэтому самыми ранними моими воспоминаниями стали колыбельные и певучие, мелодичные сказки, которые мама рассказывала каждый вечер. Я не понимал значения и половины слов, но каждый раз её тёплый, медовый голос завораживал и порождал в моём детском воображении многочисленные цветные миры. Не удивительно, что читать я научился ещё до школы. Однако первый класс […]

Мамины руки -Вы принесли мне свой рассказ? Наконец-то. Давайте. – сухо и без эмоций говорит редактор и протягивает руку. — Да, только я бы хотела обсудить сначала кое-какие моменты, если можно, — Ниночка очень волнуется. — Да, конечно. -Можно вы сами оцените мой рассказ, а не отдадите своим помощникам. -Разумеется. Ниночка передаёт рассказ редактору. *** Чудовище Чудовище живет в каждом из нас. И чем больше мы боимся жизни, и чем

Первое правило интернет общения: никогда ничего не рассказывать о себе. Второе правило интернет общения: ни за что и ни при каких обстоятельствах ничего никому не рассказывать о себе. Третье правило интернет общения: если хочется кому-то что-то рассказать о себе, смотри пункт первый. * * * Прекрасный весенний вечер стучался через экран смартфона. Птички прыгали между сообщениями, а зеленые веточки по краям мессенджера напоминали, что где-то далеко цветут цветочки. Я, как

Это было уже не первое посещение этого конкурса. Год за годом я приходил сюда, чтобы насладиться красотой игры на музыкальных инструментах и увидеть лучших профессионалов в деле. Но сегодня было что-то странное. Или это только казалось таким? Зал был полон, но вместо обычной атмосферы, царил жутковатый тихий шепот. Люди разговаривали между собой на ушко, в глаза друг другу не смотрели. Это было необычно для такого мероприятия, но я не заметил

Толстый парень подошел к указателю. «Краев – 0 миль. Венгернц – 326 миль». — Добрался, — улыбнулся он, поправил лямки пухлого рюкзака, стер пот, струящейся из-под остроконечной шляпы с большими полями, и направился к воротам. — Вход в город – марка, — сонно буркнул охранник в трусах и кирасе на голое тело – было удивительно жарко для осени, а устав не позволял снимать только броню. — Маги ранга Магистр в

– Александр Иванович, не волнуйтесь, процедура переноса абсолютно безболезненная. Крайнов, министр финансов Белорусского округа, смахнул со лба невесть откуда взявшийся пот и важно проговорил: – Я не из-за этого волнуюсь. Спешу на совещание. Сколько времени вам потребуется? – Процедура довольно быстрая. Сегодня у нас настройка оборудования и тестовый прогон. Через полчаса мы вас освободим, – сотрудник «Центра Обновления» подобострастно улыбнулся. – А для окончательного переноса мы вас пригласим после завершения

«Чужим» его назвали за костлявый вид и характерный оскал вытянутой, почти собачьей челюсти, сверкавшей острыми кривыми зубами из-под ободранной шкуры. Это было форменное чудище из фильма. Чёрная с тёмно-бурыми пятнами взъерошенная шерсть, облезлый хвост, грозные атлетические лапы. В то лето он наводил ужас на всю округу. Никто не знал, где он живёт и есть ли у него хозяин. Он мог появиться где угодно и при виде людей, особенно детей, сперва

Я открыл глаза. Утро уже нарисовало на изнанке штор светлый прямоугольник окна. Взгляд растёкся по ровной белизне потолка, соскользнул вдоль стены и наткнулся на большое – дамское – зеркало в белой раме. Стоп! Где это я? Незнакомый пододеяльник в беспорядочных цветных кляксах, непривычно мягкий матрас. Левый бок грело живым телом – его ни с каким другим не спутаешь. Я повернул голову. Рядом, не дальше вытянутой руки, спала незнакомая женщина. Она

Зосим — молодой мужчина с внешностью древнегреческого Атланта — метался по заброшенной части старого загородного парка. Таранил корпусом высоченные кусты репейника, продирался сквозь заросли шиповника, до крови расцарапывая руки. Порывы ветра отвешивали молодому мужчине пощечины стылым осенним дождём. Его модное кашемировое пальто было изрядно заляпано грязью и утыкано шариками репейника. В дорогущие кожаные туфли набралась болотная жижа и отвратительно там чавкала при ходьбе. Сгущались сумерки, огромные, в рост человека, зонты

1 Женька, близоруко щуря глаза, разглядывала носок. Мужской, размер на сорок пятый, чёрный, один. Такой априори не мог принадлежать их семье, дому. Определённо, чужой. Дело в том, что Добрыня, её муж, подобные не носил. Какие угодно носил: жёлтые, белые, зелёные в полоску, но не чёрные – бзик такой. Да и размер ноги деликатный, всего сорок первый, при Женькином тридцать девятом, а других мужчин в квартире не водилось. Жили они вчетвером: