Конкурсы

На чердаке давно воцарилась пустота и холод. Есть буржуйка, но нечем топить. Спустится вниз? Сдаться на милость тепла и суеты или выбрать гордое одиночество? Укутавшись в старый плед, Марта обняла книгу, стала бережно переворачивать страницы. Голод привычно отступил. Гомон снизу сначала не давал сосредоточиться. Скорее перелистнуть страницу! За окном тарахтел мотор. Еще одна страница – стихло и на улице. Завывание вьюги, урчание в животе, стук голых веток — все сливается […]

Как-то раз Чехов сказал «Если боитесь одиночества, то не женитесь». Да ну Вас, Антон Павлович! Женился. Теперь дома прыгают четыре сыночка и лапочка дочка. Желание собрать чемодан, сменить паспорт и уехать на другой материк все чаще всплывало в моей голове. Вот бы денёк провести взаперти, пока жена гуляет с детьми. Постучавшись в дверь, они бы услышали «Никого нет дома!». Я ждал возможности побыть один дома, как праздника. В марте того

– Сидижжь? – жужжал мне мимолётный шмель. И тут же в высях испарился. Я? Я, да, сижу. А что ещё мне делать? Коль не нашел призванья своего. И всё, что сделал в жизни я своей – родился. А толку? Родителям то хорошо – они исполнили свой долг и устранились. А я зачем? Вот шмель, который вечно пристает, он явно ведь «зачем». Цветы он опыляет – счастлив тем. Ну или солнце,

От белых лилий по комнате плывёт тяжелый сладкий аромат. Я зажигаю две свечи в высоких подсвечниках, разливаю по бокалам шампанское. Чин-чин, любимый! За седьмую годовщину нашей встречи. За твою первую улыбку – смущённую и дерзкую. За лилию, что ты подарил мне тогда. С тех пор мы отмечали этот праздник каждый год. Помнишь, любимый? Пили шампанское, смеялись, танцевали, целовались, как подростки, до опухших губ. А потом ты брал меня на руки

Жизнь пенсионера Степана Альфонсовича полна одиночества. Консервативные взгляды на мир заставили его отказаться от мобильной связи, а нежелание переезжать из посёлка в городскую квартиру сделало и без того глубокую пропасть между ним и его детьми ещё глубже. Ему могло бы помочь наличие хобби: рыбалка в компании таких же стариков или танцы, чтобы пофлиртовать с ровесницами, но нет – он был очень одинок. — Эй, ты там! – неожиданно сказал Степан

— Приходит как-то Василий Иваныч к Петьке, — дед закурил, нагнетая паузу перед продолжением истории. Коля вымученно дослушал анекдот и снисходительно улыбнулся. Старик рассказывал эти бородатые шутки каждый его приезд. Поморщившись от крепкого табачного дыма, Коля тут же зацепился за образовавшийся повод «пойти подышать» на улицу. Гулять по просёлочной дороге ему нравилось. Сельская жизнь даже умиляет, когда знаешь, что всегда можешь отсюда уехать. Повернув к старому заброшенному дому, Коля остановился.

День рождения уникальный праздник. В этот день каждый человек может почувствовать себя нужным этому миру и в очередной раз отказаться от идеи последний раз прогуляться до моста. В этот день вылезают из глубин памяти самые дальние родственники, о которых не вспомнишь до следующего дня рождения. Если, конечно, им не понадобится бесплатное жилье. Даже друзья хотят поздравить тебя. Пусть последний раз вы разговаривали в школе, это не имеет значения. Главное вспомнить

Открыв глаза от ослепительного солнца, я понял, что нахожусь не дома. Моё тело провалилось в песок, а во рту ощущения пыли. Где я? Как я сюда попал? Чуть подняв голову, частота сердечных сокращений увеличилось до 95 ударов в минуту. Мои мысли были спутаны, возникла паника. Стоп! сказал мой внутренний голос. Вчера был день рождение моего старшего сына, все было как всегда весело, суетливо в кругу семьи, друзей. Помню, вынесли торт

Степь, залитая кровью воинов, женщин и детей, не могла вынести боли. Стон шел по всей земле. Огненные воины прошли из конца в конец, сжигая степной народ. Её кровь, её семя превратились в пепел. И небо не защитило, не спасло тех, кто был степи дороже всего на свете. Лишь в последний момент священного боя с небес камнем вниз упала крылатая волчица, выхватив из пламени мальчика, искалеченного, но оставшегося невинным телом и

Изрезанный углами комнаты, он, сидя в своей квартире едва ли не умирал от бессилия. Писать незачем и не для кого. Запах ушедших нечаянно громко духов наполнял узкий коридор и струился на кухню тонким манящим жестом. Невыносимо громкое молчание доводило до чесотки, и, так пристально всматривающийся вглубь пустого листа, сценарист, наконец понял, что происходит. Исписался, друг мой? – голос в голове смеялся и дразнил края глубокой рваной раны, не зараставшей уже