Конкурсы

Фредди Прайс несомненно был самым талантливым жуликом, которого я когда-либо встречал, но помню, как однажды я спросил у него самого о том, кого бы он сам назвал наиболее успешным рыцарем наживы в мире и встречал ли он такового? – Я бы хотел положить руку на сердце, и заверить вас, что таковых не встречал, – сказал он, – но моё кредо не позволит этого сделать. Видите ли, я всегда считал, что […]

Поступил заказ на серию книг про инопланетян. Жанр указали как боевик, но в примечаниях стояла пометка «добавить любовную линию человек+инопланетянка». Что ж, вполне стандартное требование. Я начал набирать ключевые слова запроса. Что там еще? О нет, заказчик хочет еще и плот-твист в середине повествования, где злые герои оказываются не теми, за кого себя выдают, а потом в конце должно стать понятно, что первоначальное мнение было правильным. Терпеть не могу такие

Если бы Анатоль умел слагать стихи, то написал бы оду во славу собственной интуиции. Его внутренний голос закалялся как сталь в бумажных лабиринтах, креп как самогон в запретной фляжке. Из каких опасных чиновничьих трясин вытягивала недоверчивость, настоянная на чутье, из каких переплетов выводил наточенный в кабинетных баталиях нюх – не передать в прозе, только высоким слогом! Но он поэзией не увлекался, потому что отдавал себя до конца службе. И в

Ох и печально ныне жить стало. И радости ото дня ко дню всё меньше и меньше. Раньше, бывало, встретишь барышню на улице, улыбнёшься ей, и она тебе в ответ. И хорошо так сразу, тепло. Сегодня же ходишь с опаской, оглядываешься, как бы тебя не обокрали, не избили или ещё чего хуже. А барышень так вообще стороной обходишь. Ведь оно как бывает, ты ей улыбнёшься, а она уже в суд бумагу

Шум вокзала, полный оглушающей смеси грохота колёс, паровозных гудков, свистков кондукторов, скрипа тележек, топота шагов и звона голосов, не часто располагает к степенному отдыху. Все эти звуки возбуждают и раздражают чуткое ухо, не давая расслабиться. Увидев дремлющего на перронной скамье человека, вы предположите, что либо он глух, либо устал настолько, что даже шум вокзала его не беспокоит. Со слухом у Огвуда Снайпса по прозвищу Кот всё было в порядке, а

Обитателей дачных участков можно поделить на две категории. Первая – это те, кто на своей земле построили жилые дома, обзавелись крепким хозяйством и благополучно на постоянной основе живут в своих хоромах, не заморачиваясь с пропиской, так как таковая у них есть, но где-то в другом месте. И вторая категория – это те, кто не может оторваться от своих квартир, но глубоко в душе они уверенные земледельцы. Поэтому на своих дачных

Поговаривают, что людям тяжело войти в доверие. Почти невозможно убедить незнакомца проникнуться эмпатией. Так говорят. Иногда, злые языки оказываются правы. Бывают люди бдительные, бывают привередливые, бывают просто тупые. И непонятно – хорошо ли, когда человек тупой или плохо. С одной стороны, его легче провести вокруг пальца, но с другой – он с перепугу может засунуть этот палец в самое неожиданное место. Так рассуждал Робин Дуг, смотря на ненавистный мобильный телефон.

Кулак размером с пивную кружку прыгал по столу вверх-вниз прямо перед носом Базиля Крауса. – Ты за это ответишь, животное! – вопил верейский старшина. Его страшные крики вкупе с кулачным маятником могли любого вогнать в кататонический ужас, однако, глядя на лицо Базиля, можно было смело предположить, что в допросной пугался разве что стол, стонавший под ударами крепкого кулака. – Отвечу, – покорно соглашался Краус. – И не прикидывайся простаком, я

— Неважно, кто твой враг, — сказал мне как-то Хлой Ясперс. — Главное, сколько у тебя друзей. При этом он хлопнул меня по плечу с такой силой, что, верно, мог бы снести здание городского суда, будь оно на моем месте. Я не стал с ним спорить. С Ясперсом? Бесполезно. Человек он умный и проницательный, неустанно зрит в корень, проникает разумом в тайны мироздания и по запаху отличает сухое от полусладкого.

Рынок. Выходной день. Бойко идёт торговля. С прилавков предлагают птицу, яйца, свежайшее мясо и на любой вкус рыбу. Запах разносится ветром и потоком гостей, смешивается с разноголосицей животных и людей. Пробравшись сквозь продуктовые ряды, народ попадает в не менее шумную, но не такую ароматную обитель товаров иного состава. Там портные расхваливают рубахи, халаты по индивидуальному пошиву, сапожники предлагают подправить обувку, умельцы на все руки протягивают кухонную утварь и не только.