Усадьба Волковых похожа на многие другие. Большая русская печь в центре дома, у печи стоят медные кастрюли, горшки и чугунки. На окнах ситцевые занавески, застланная вязаным пледом кровать. Сундуки, как большие, так и малые, укрыты кружевными салфетками. По всему дому лежат ковры.
На табурете у окна скорчившись, сидит Алексей – хозяин усадьбы. Он то и дело вытирает нос рукавом.
— Плачешь? – грустно спросила Мария.
— Нет.
— А чего тогда носом швыркаешь?
— То насморк! Простудился я, как не как, осень на дворе, — недовольно отвечал Алексей жене.
Из открытого посудного шкафа Мария достаёт тарелки, готовясь к обеду. На столе уже стоят тушёная картошечка в глиняном горшке и кастрюля щей. Уже вскипел самовар.
— Хорош хандрить, садись за стол, — упрашивает Мария мужа.
Взгляд дворянина упал на красный угол и висящую там икону. Его осенило:
— А как я в церковь пойду, ты подумала? Творец создал нас такими, какие мы есть, — объяснял мужчина. — К тому же шестьдесят рублей не так уж и много. Может подужмёмся и пошлину заплатим?
— Бог милостив — всё поймёт, а нам детей кормить надо.
Алексей погладил бороду и резко поднялся с табурета:
— Сердца у Петра нет, души у государя нет! Ладно, сбрею!