Конкурсы

Начало заседания учёного совета задерживалось: не включался проектор. Лаборант, ответственный за техническое сопровождение, от волнения стал ярко-зелёным. Три пары щупалец нервно метались по сенсорной панели с разноцветными огоньками. – Коллеги, предлагаю начать, – поднялся председатель. – Мы собрались по поводу важнейшего открытия в области земной симбиологии. Земнолог Глуарх пришёл к выводу о существовании симбиотических отношений, участниками которых являются не низшие биологические виды, а люди! По аудитории пронёсся шумок: это была […]

Каждый раз, когда рядом появляются пришельцы, я распахиваю пасть и замираю. Почти все проявляют интерес к глубокой расселине в скале… и сами лезут ко мне в глотку. Вкусные! Главное, не подавиться их скафандрами. Они прилетают в хрупких смешных звездолетах – круглых или вытянутых. Садятся на планету. Бродят. Смотрят. Спорят. А я терпеливо жду. Вот новые прилетели. Вышли из ракеты. Двое пошли в мою сторону. Я радостно раскрыл пасть. – Гляди-ка,

— Гарри, ты слышишь? Пустота окружает, она ласкова и доброжелательна. Двигатели, мои сердца, работают без сбоев. Хладогент, моя кровь, движется по артериям-трубам. Я лечу сквозь космос навстречу огонькам — там ждут мой груз. «Планета Шелезяка. Полезных ископаемых нет. Воды нет. Населена роботами». Всегда смешила эта фраза из старого земного мультфильма. Хорошо, что я не робот. Было бы странно осознавать, что лекарство в случае болезни — это техническая жидкость или новые

Умма в отчаянии сжала щупальца: ее кранц умирал. Прожженная инопланетным бластером грудь с прерывистым свистом выпускала облачка азота в темнеющее небо. Изначально шансы казались неплохими: трехметровый инсект против двух гуманоидов. Только вот у пришельцев было оружие, а у кранца — нет. Умма сражалась бы до последнего, но природа не дала ей даже лапок. Она могла только теснее прижаться к сердцу, отмеряющему последние удары. — Тр-ррж, — кранц скрипнул жвалами и

В командной рубке последнего крейсера энголов было тихо. Все офицеры молча смотрели на экраны локаторов, по которым двигалась дюжина красных точек — корабли Пожирателей. — Капитан, — прервал молчание навигатор, — мы не сможем вечно убегать. Но и Прорыв… — Что? Ты хоть понимаешь, что это, — капитан ткнул пальцем себя в грудь, — последние представители вида, симбиоз с которыми для нас более, чем идеален? И здесь, на этом корабле,

Я попал на эту планету случайно. Боялся, что мой корабль обгорит в слоях атмосферы, но посадка прошла успешно. Я вышел из корабля и оказался на берегу реки. Там, откуда я родом, все существа по природе своей амфибии. Мы не можем жить без воды. Кажется, я слышал о том, что население этой планеты тоже зависимо от воды, даже состоит из нее на несколько процентов. Я оглянулся по сторонам в надежде увидеть

Во взлётно-посадочный модуль вошли двое. Один из них – ни дать ни взять борец сумо. Скафандров на них не было! «Они живы?! — подумал Явин. – Невозможно! Планета патогенно биоактивна!» — Я Нилов, — представился тонкий. – Это Сердин. Толстый кивнул и что-то прохрипел. — Извините его. Сто кило привеса за два года – не шутка… Вы всё привезли? Шоколад? Мёд? Какой? – тараторил Нилов. Вместо ответа Явин выпалил: —

— Я нашла их на нашем тополе! Смотри, вот откуда каждый год берётся пух, от этих существ! Маруська молча протянула мне что-то круглое и тёплое, почти горячее. Я раскрыл ладонь и чуть не выронил содержимое: плотная оболочка куполом оберегала зародыша, очень странного, полупрозрачного. Невозможно было смотреть на него без смеси удивления и чувства чего-то противоестественного. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Она не защищала крохотное сердце. Вся нежность множества плавников

В свете прожектора снежинки летели навстречу, словно звёзды на капитанском мостике Сокола Тысячелетия. Я стоял над рельсами четвёртого пути в ожидании адлерского поезда. Сзади почудилось какое-то движение, и через пару секунд на перила рядом со мной приземлился крупный серый кот. Пристально поглядел на меня, сверкнул зелёными глазищами. В левом ухе засвербело. Должно быть, Иннокентий забеспокоился появлению постороннего. Раздался гудок. Адлерский прибывал точно по расписанию. Внутри черепной коробки завозились, зашебуршились лапки,

В изоляторе корабля было тоскливо. До одури. Шевцов изводил себя. Не человек, а так, цветочная клумба. Только глаза — грустные, грустные — выдавали в нем человека. То, что жив остался, после реанимации, не утешало, лучше б умер. — « Нашли питательную среду! И чем я их подпитываю?» — думал он, срывая с яростью с тела цветы. Знал, к вечеру вырастут! *** Несколько лет назад космический корабль стартовал с научно —