Конкурсы

Анна умерла вечером. Душа, отделившись от измученного болезнью тела ещё не старой женщины, наблюдала за происходящим. Если верить прочитанному, у неё оставалось ещё приблизительно два дня на Земле. В первый день душа смотрела, как собираются в доме родные, приходят и уходят друзья, соседи, коллеги. Из любопытства она пробовала дать знать о своём присутствии, но, как и следовало ожидать, никто ничего не услышал и не почувствовал, даже младшая дочь. На второй […]

– Как больно! – Дан-младший держался за распухшую щёку. – Вот что бывает, если старших не слушать, – укорил его Дан-старший. – Не постучался, небось? – Нет. – Вот и нарвался. Рассказывай, как всё было. – Ну, иду я по коридору мимо той двери. Вдруг слышу за ней звуки такой страсти!.. А комната-то пустует! Забрался кто-то, думаю…Туристы, растак их! Я дверь на себя рванул… Врасплох, думал, застану! «Кто здесь?» —

— Гля, Толян, бабы в шарфиках! Толян звучно ударил кастетом по чугунной ограде. Какой-то прохожий, вжав голову в зябко поднятый воротник, ускорил шаг, спеша в клубы тумана. Бизон плюнул ему вслед. — Гля, Толян, кузьма непуганная ходит. Может, юшку пустим? Красно-синий – самый сильный! — Остынь, Бизон! Димычу и так есть что показать, — Толян достал из кармана клубок рванины, в котором при тусклом свете фонаря угадывались коричневатые разводы на

Ванька не помнил родителей, а дед запрещал ходить в школу через Черный лес. В том лесу часто люди пропадали. Сегодня Ванька задержался дольше обычного. А лесом путь домой короче. Ванька поднырнул под огромную липкую паутину между деревьев и ступил на заросшую, давно нехоженую тропинку, змейкой манящую в глубину темного непроходимого леса. Ванька прошел пол дороги, достал бутерброд. На соседнем дереве зловеще каркнул ворон. В глубине чащи заухал филин. Тонким, тревожным

Я плёлся с работы. В парке тихо шелестело и шуршало. С берёзы слетел лист. Поплыл рядом со мной, внезапно метнулся в сторону, как будто его стряхнули. Странно. Я ускорил шаг. Ускорилось и шуршание. Шуршало все ближе. Я добежал до фонаря и резко обернулся. Фу ты … Ветер гнал за мной по земле пакет. Я облегченно рассмеялся. «Пойдем домой. Холодно», — отчетливо прозвучал чужой голос в моей голове. — Кто здесь?

Зайдя в свои покои, Дарквуд закрыл двери и направился к своей кровати. Вдруг, штора у окна шевельнулась и человеческий силуэт стремительно направился к нему. -Кто здесь?! Что-то вошло в сердце барона Дарквуда, его тело упало на гранитный пол. Рядом стояла его любовница, Дарья. Её руки держали окровавленный кинжал. — Это за мою дочь! Чудовище! Гори в аду! Наконец-то этот кошмар закончился. Она смогла убить его, дождавшись нужного момента. Последний раз,

Я рывком сел. Сердце бешено колотилось. Опять этот сон. Во сне мне больно, я кричу. На крик, как на маяк, слетаются всякие твари и начинают пир. Пируют нами, хомо сапиенсами. Сон вспоминать не хотелось, зато хотелось выпить. Хоть воды, лишь бы успокоиться. Из кухни лилось слабое свечение. Я разглядел три силуэта: двое стояли, а один был пристегнут к какому-то аппарату. Я сделал еще шаг вперед. — Мяу! — Мать твою!

Идеальное украшение для тематической фотосессии у Ники было. Кулон с застывшим в прозрачной смоле муравьем попал к девушке лет десять назад. Какая-то юродивая прямо на улице заставила её взять украшение и всё бормотала при этом: «Носи, носи, вот только не спи с ним». На целый день Ника перевоплотилась в лесную нимфу, а кулон по задумке олицетворял её силу. До дома девушка добралась только ближе к полуночи, вымотанная, но довольная. Не

Любая преграда заканчивается. И он шёл дальше. Ощупывал каждую пядь забора. Холм-ямка, холм-ямка-ямка. Он помнил их все. Что двигало им? Мешало остановиться? Осознание того, что он не один. Есть другие. Те, кто оставил осязаемую «колею» от пальцев. Те, кого он иногда видел. В окошках, что встречались по пути. — Кто здесь? – просипел он в очередное из них. Голос уже не слушал его. Лицо за стеклом тут же исчезло. Он

— Кто здесь? Лепестки семпасучитля, налипшие на подошвы, пока Алехандро шёл от алтаря, оставались за ним следом, словно капли крови, только не алой, а золотой. Пусть сестра не может увидеть ничего больше, но она слышит. — Я. — Как бабушка? — Скоро увидишь. — Она всё ещё не хочет видеть меня? — Она не доверяет твоему коммивояжеру… Договорить Алехандро не успел. Дверь распахнулась, с пьяной песней ввалился сеньор Агиларо, чуть