Конкурсы

Утро в ретрит-центре «Дхарма» начиналось с гонга. — Какое оригинальное название, — с иронией в голосе сказал Родион своему товарищу Дену, который и посоветовал ему посетить этот центр. — Все гениальное просто, — парировал Ден, — и вообще, оригинальность там не в названии, а в методике. Родион, эзотерик со стажем, испробовал множество духовных практик, йогических направлений, посещал монастыри и ашрамы. Он считал себя «прошаренным» в этой теме. И имел здоровый […]

Протерев лицо влажной салфеткой, я достал из именного мешочка электробритву и оттолкнувшись от стенки плавно подлетел к большому зеркалу в служебном модуле. Только сейчас я увидел это недоразумение: праздник закончился, а красный колпак у меня на голове остался. Два часа прошло, а Вадим хоть бы слово сказал. Эх, напарник тебе бы только поржать… Внезапно засигналил телефон в первом отсеке, и я почувствовал, как холодок пробежал по коже. Белый аппарат, с

Выпускной начался с торжественного построения. На трибуну вышел директор школы и после краткой напутственной речи передал слово главе города – коменданту Стиву Мюртену. Чиновник говорил на английском, но учащиеся его хорошо понимали, ведь английский язык был главным школьным предметом. Речь американского чиновника завершилась громкими аплодисментами, и наконец наступил самый торжественный момент – вручение аттестатов. Настя была в числе лучших, она попала в «первый список», и уже завтра её должны были

Настоящая жизнь состояла из бесконечной спячки, словно поместили в морозилку и закрыли, забыв, что во мне жизнь ещё теплилась, но теперь она наконец мертва. Будто невидимая кисть художника перенесла меня с наброска на рабочее полотно, прорисовала детали увереннее и прекраснее. Но потом забыла про внутренний мир, бросила, оставила где-то на задворках сознания. Ушла. Оставила после лишь тень теплоты и ощущение нескончаемого одиночества. Текущее сознание плавно закрашивалось мазками красок. Это тёмные

Марк спокойно сидел и работал за компьютером, когда стена перед его столом вдруг озарилась яркой вспышкой. На некоторое время Марк ослеп. Когда зрение вернулось к нему, он увидел, что там, где только что были его знакомые обои в белый цветочек, зияла дыра высотой почти во всю стену и шириной со средний диван. Через неожиданно возникший портал просматривалась соседняя квартира и ошарашенное лицо соседа, пожилого. «Извините, это моя вина, я оплачу

— Почему именно Ford? —протянул главный идейный вдохновитель нашей экспедиции, учёный и филантроп, Генрих Скворцов. — Дёшево, Женечка, да и внимания к твоим компаниям меньше, сам знаешь этих европейцев. Человек, удобно расположившийся в кресле, беззаботно болтал ногой, увенчанной отделанным золотым шитьём тапочком. — Сэм, я тебя знаю давно, но если ещё раз ты окажешься замешанным в любые махинации, связанные с моими деньгами… — Не волнуйся, — успокаивающе поднял руку Самуил

По правилам (если какие-то правила вообще существуют), особый шанс можно использовать, когда никакой другой надежды уже не осталось. Совсем никакой. Однажды в сумерках я вдруг чётко осознала, что именно этот момент пришёл. Я лежала на незаправленной кровати, смотрела в потолок и почему-то думала о блокадном дневнике моей тёзки Тани Савичевой. Там на последней странице размашистым почерком было написано: «Все умерли. Осталась одна Таня». Но ведь мы знаем, что на самом