Конкурсы

Анатолий проснулся в холодном поту, ему снился сон, в котором он играет в шахматы и разговаривает со странным существом в балахоне. Когда таинственный собеседник, спустил капюшон с лица и посмотрел в глаза остекленевшим взглядом, то сон прервался. Немного отдышавшись, Анатолий успокоился и даже вспомнил, что это всего лишь сцена из старого чёрно-белого фильма про рыцаря, который смотрел сто лет назад, но не может вспомнить название. Встав с кровати, распахнув дверь, […]

Что хранится за семью печатями? В былые времена этот вопрос терзал меня, не давая спать ночами. И я отправился к ним. За первой печатью меня ждал неупиваемый гнев, что стлался на мир горящим ковром; За второй печатью меня ждала зависть, что только я кричу в агонии, от неправедного пути; За третьей печатью меня ждал нескончаемый обед, что был готов только для меня; За четвертой печатью меня ждали красоты, манящие и

Поэт задремал в креслах под плач метели. Старая няня вязала чулок, а муза рылась в бумагах на столе. — Terrible! Варварский язык… Cauchemar! Рисунки похабные… а это что?! — она свирепо взглянула на старушку. — Материться-то его зачем научила? — А чаво? — сонно отозвалась та. Буря за окном завыла по-звериному. Муза скривила рожицу: — “Чаво”, “надысь”… как тут работать? — она бросила рукопись и стала загибать пальцы. — Картёжник,

Властелинам Зла редко приходится думать по-настоящему. Собрать армию тьмы, навести ужас на окрестные земли, построить Черную Цитадель – это дела рутинные, не требующие умственного напряжения. Но сегодня Великому и Ужасному пришлось напрячь прикоревшие к черепу извилины. Абсолютного бессмертия не бывает, и максимум, который он смог выторговать у Князя Преисподней – это девять смертей. Первую он носил с собой – и ее разбил могучий герой в поединке. Вторую, на острове Буяне

— За семью печатями было, говорите? Шесть сняли, а эту никак? Сухонький старичок рассматривал массивную печать, последнюю помеху на пути эльфов к артефакту, могущего обуздать орков. -Да, мастер, — отвечал эльф с короной на голове. – Маги бессильны. — Орки заели, говорите? Потому с зоны меня сдёрнули? А как от рака избавили? — Твоё тело отторгло всё лишнее при переходе, а слава о твоём умении открывать запечатанные створы… — Дошла

Я ему вежливо — Печати брал? Ну вот, сто лет прошло. Пора расплатиться, значит. Где все-то? А он, типа в непонятки – забирай, мол, мои четыре литра, подавись. Мне – говорит — от Печатей этих вред один по жизни. А на кой мне его гемоглобин? Я говорю — по Договору «кровь» в смысле «кровные родственники». Отдавай. А он – Ах ты, змеюка! На семью мою, что ль, позарился?! И Печатями

— Вот же времечко-то — Маг сплюнул на землю и посмотрел в сторону гор… — Что такое? — Ученик вопросительно взглянул на Мага. — Печати-то так и остались у меня, и не пришел никто. — Те самые? — Да, те самые: печать земли, печать воды, печать огня, печать воздуха, печать неба, печать наднебесья, печать человека… — Ну не пришли, так и что же? — Да должны были прийти, а не

– Опять. – Спокойно молвил первый путник. – Я уже вечность ему кричу, а этот идиот всё равно её открывает. Думай, Септ. – Что ты там делаешь, дружище? Ты лучше глянь – это бесценно. Рука второго взмыла вверх, сорвав последнюю печать с древнего артефакта. Сырое пространство храма в момент наполнилось давно забытой магией.  Мгновение и оба путника оказались насквозь пропитаны чарами времени, которые их здесь навсегда и оставят. Чарами, что

Свет струился из посоха, набегая волнами и отражаясь от воздушной взвеси, как от тысяч разбитых зеркал. Маска давила до судорог, но Эллин держал шаг, царственно ступая по неверным коридорам легендарной библиотеки. — Марта? — позвал он в бурой мгле жену. — Я здесь! — отозвалось где-то справа. — Ты нашла проход? — Я нашла большее. — Её?! — Да, Создатель. «Последняя книга. Неуничтожимая!» -гласили предания. Напоив посох силой, Эллин выпустил