Рассказ №13 Сколько сможешь

Количество знаков : 15381

Тёплой летней ночью на скамейке возле пруда сидели двое сумасшедших. По окаймлявшему парк проспекту пролетали редкие электромобили. Голографические лебеди изящно скользили над тёмной водой. В чёрном небе дрожали спелые августовские звёзды.
Юноша наклонился к милому ушку в завитке светлых волос и что-то прошептал. Ушко порозовело от удовольствия, а его обладательница вздохнула и сказала:
– Я бы очень хотела, чтобы мы были счастливы!
В этот момент, как назло, упала звезда.
Юноша ещё что-то шептал. Девушка склонила голову ему на плечо, а лебеди всё кружили и кланялись в древнем прекрасном танце.
Затем девушка задрожала, мигнула и исчезла. Юноша приложил было кредитку к считывателю, но передумал, поднялся и быстро пошёл вдоль пруда к проспекту, где на фоне восхода чернели огромные стеклянные параллелепипеды жилых башен.

Семья из четырёх человек обходится одним холодильником и одной стиральной машиной. Это стопорит рост производства бытовой техники. Семейный человек реже берёт кредит – это мешает развиваться банковской сфере. Семейный человек недоверчив и консервативен – это вредно для политики и рекламного бизнеса.
Разрушение семьи готовилось давно. Камнем преткновения были дети.
Слишком большой срок проходит с рождения человека до того момента, как он начнёт приносить прибыль. И всё это время его надо кормить и учить. Чертовски неудачное вложение!

Ник давно отвык спать по ночам. Дело было не в романтическом складе характера, а в работе, на которую ему удалось устроиться после окончания курсов.
Вернувшись на рассвете в комфортабельную однокомнатную ячейку – одну из тысяч в тридцатиэтажном жилом монстре – он поужинал разогретой картошкой с наггетсами, принял душ, опустил жалюзи и завалился в койку под убаюкивающее бормотание стереопроектора. Секс-приставку включать не хотелось.
Под вечер Ника разбудило жужжание смартфона. Он разлепил глаза и прочёл сообщение: «Уважаемый Николай Петров! В соответствии с действующим законодательством, сообщаем, что Вы стали отцом. Поздравляем!»
Сразу вслед за смс-кой из Инкубатора тренькнуло оповещение интернет-банка. Счёт пополнился на двадцать три тысячи – приятный бонус к отцовству.

Реклама внушала: живи сейчас, живи для себя! Ты достоин лучшего!
Люди практически отказались рожать. Человечество стремительно старело.
Тогда появились Инкубаторы.
Теперь любой гражданин мог за небольшое вознаграждение сдать биоматериал и без хлопот ощутить причастность к продлению человеческого рода. Куда выгоднее планомерно выращивать будущих работников, чем бесконечно эксплуатировать пенсионеров.
Пособия по беременности и родам отменили. Вместо них ввели налог на бездетность, который обеспечивал средствами Инкубаторы.
Семья превратилась в привилегию.
Синонимом ложной свободы стало одиночество.

Серебристая туша электробуса вползла в распахнутые ворота ремонтного цеха. Разбрызгивая моющий состав, закрутились ворсистые щётки. Левая щётка выдвинулась вперёд, покрыла радужной пеной лобовое стекло. Правая, пропустив электробус, тщательно очистила задний борт. Форсунки выплюнули струи воды, смыли пену и грязь с блестящего кузова. Ильяс, низенький мойщик-татарин, поскользнулся на мокром полу и чуть не упал под колёса. На левой голени мойщика под задравшейся штаниной комбинезона блеснул широкий браслет. Ник выругался – только этого не хватало. В ближайший месяц за Ильясом придётся следить в оба.
Загнав электробус на смотровую канаву, Ник выключил питание и вылез из кабины. Полночь. Перерыв.
Все двенадцать человек ночной смены собрались в столовой. Разогревали готовые обеды из автомата, переговаривались, шутили.
Ильяс сидел один за крайним столом и жевал заварное пюре с котлетой, глядя пустыми глазами в контейнер. Ник выбрал в автомате рис с печенью, разогрел и подсел к Ильясу.
– Привет!
Ильяс, не поднимая глаз, молча кивнул. Ник проглотил ложку пересушенного риса, прожевал кусок печени, похожий на замазку. Запил глотком растворимого кофе и, пристально глядя на Ильяса, спросил:
– Как тебя зовут? Только не ври, нет смысла. Дураку ясно, что ты не Ильяс.
Ильяс вздрогнул, ложка в руке глухо стукнула о клеёнку. Помолчав, ответил:
– Санджарбек.

Сорок лет назад учёные впервые переместили сознание из одного тела в другое. Группа биологов и физиков добилась финансирования от министерства обороны. Военные хотели любой ценой сохранить жизнь и здоровье командного состава.
Затем сработал экономический фактор. Он всегда включается там, где можно выкопать прибыль из навоза.
Тюремная система устарела. Валка леса, пошив рукавиц – всё это не оправдывало расходов на содержание и охрану заключённых.
В Сколково напрягли мозги и разработали «контейнер» – полуавтономный прибор, в который помещалось человеческое сознание. Разные модификации «контейнера» оборудовались микрофонами, линзами, речевым аппаратом, даже анализатором запахов и тактильно чувствительной поверхностью. Заключённый в такой хреновине мог видеть, слышать и говорить. А вот убежать, или взбунтоваться – не мог. И питался не едой, а электричеством от низковольтного преобразователя. Зеку больше не требовались койка, одежда и конвоиры. Очень удобная получилась технология.
Что делали с телами? Сдавали в аренду, разумеется. Мало ли на свете грязной неквалифицированной работы, которой не захочет заниматься живой и свободный человек? И столько же умирающих, которые согласны на любую работу во временном теле, только бы ещё немного подышать воздухом.

Свежий утренний ветерок заставлял ёжиться. Август. Ещё не осень, но уже и не лето. Хотя, какое лето в Питере? Дождя нет, и ладно.
Ник постоял на крыльце проходной, глядя как двое полицейских усаживают понурого Ильяса-Санджарбека в фургон пыльного «газика». Не повезло мужику. Приехал в Питер на заработки и сорвался с лесов во время облавы.
– Кого нам на этот раз подсунули?
Серёга, слесарь вышел вслед за ним. Влажные после душа волосы смешно топорщились на макушке. Тяжёлой ладонью дружески хлопнул Ника по плечу.
– Санджарбек, из Узбекистана. Хотел город Петра ремонтировать.
Серёга крутанул колёсико зажигалки, прикурил и неодобрительно сплюнул вслед «газику».
– Понятно. Слушай, я сегодня вечером проставляюсь за отпуск. Заходи к нам в раздевалку.
– Куда летишь? – без интереса спросил Ник.
– В Эмираты. Еле тур от профсоюза выцарапал.
– Живьём?
– Да, как же, – расхохотался Серёга. – Туда одни билеты, знаешь сколько стоят? Призраком, конечно. Управа расщедрилась – арендовала дайвера в Фуджейре. Буду нырять с красотками.
– А за тебя кто останется?
– Эдик, из третьего парка. Его прошлой зимой мостом в траншее придавило. Не спасли. Теперь по подменам кидают. Слушай, Ник, ты пригляди, чтоб он жрал поменьше, а то отрастит мне брюхо. Лады?
Серёга докурил, затушил окурок о край бетонной урны.
– Приходи вечером. И узбека этого… тоже позови, ладно?

Скамейка была занята. После заката подобное случалось редко, и всегда раздражало Ника. Приходилось гулять вдоль берега, делая вид, что не обращаешь внимания на оккупанта. Однажды Ник не выдержал и шуганул со скамейки веселящихся подростков с пивом и семечками. Этот, судя по телосложению, тоже не был взрослым. Светлые джинсы, чёрная толстовка, на голове – капюшон. Лица в сумраке не видно.
Ник прошел по аллее до конца, потом вернулся. Человек по-прежнему сидел. Голограмма выключена. Ник решительно опустился на край скамейки.
Кисть с тонкими длинными пальцами выпорхнула из кармана толстовки, скользнула под капюшон и снова появилась. На раскрытой ладони, словно жемчужина в раковине, лежал наушник. Человек, не поворачивая головы, протянул его Нику.
Волна звука прикоснулась к перепонке, проникла внутрь черепа, подхватила Ника и понесла далеко-далеко. Сквозь несбывшееся детство, сквозь лишённую воспоминаний юность. Мучительно заныло сердце, вздрогнуло, словно чайка, расправляющая крылья.
Волна схлынула, оставив на скамейке обессилевшее тело.
– Что это? – хрипло спросил Ник, возвращая жемчужину.
– Это Бах. Иоганн Себастьян Бах.
Мягкий серебристый голос. Голос-колокольчик. Девушка.
– Давным-давно бог создал Вселенную. А потом пришёл Бах, и Вселенная зазвучала.
Девушка помедлила, повернулась к Нику и откинула капюшон.

Прошло две недели.
Был тот короткий час затишья, когда ночная работа уже закончилась, а утренняя суета ещё не началась.
Ник и Санджарбек сидели в крохотной комнатушке мойщиков. Санджарбек, зажав ладони коленями, раскачивался с закрытыми глазами и говорил монотонно и певуче.
– Вода в реке холодная-холодная, ног не чувствуешь. Зелёные горы, а в долине -маки. Огромные, алые маки…
Русскую речь он знал хорошо. Перед глазами Ника вставали пыльные дороги, древние города, цветущие весенние предгорья и ослепительное белое солнце в бледно-голубом небе. Он, как наяву, видел нефритовые озёра в горах и жёлто-серые бескрайние пустыни, где на горизонте в дрожащем мареве под крики погонщиков плетётся торговый караван.
Ещё три часа, и Ник сможет пойти домой. Взлетит в серебристом лифте на семнадцатый этаж, шлёпнет магниткой по датчику замка. Увидит на пустой вешалке чёрную толстовку, и сердце запрыгает от радости.
Обнимет тёплые худенькие плечи, расцелует сонное лицо с огромными серыми глазищами, взъерошит светлый ёжик волос. Его счастье. Его смысл.

Они были вместе с той самой встречи в парке.
Нет. Они были вместе уже два года, с тех пор как он отыскал в меню голографического проектора клавишу пятьсот восемьдесят четыре.
Нет. Ещё раньше, когда четыре года назад Соня согласилась записать свою копию для городского бюро благоустройства. Здорово повеселилась, да и деньги не бывают лишними.
Или ещё раньше? Может быть, не только деньги и возможность пошутить привели её в студию голограмм? И не только скука заставила его перебрать полтысячи клавиш, пока палец не добрался до единственно нужной?
Ник открыл дверь. Соня стояла в прихожей, одетая. Возле ног чёрная сумка.
– Ты куда? – растерянно спросил Ник. – Что-нибудь забыла дома?
Губы Сони жалко скривились. Она заплакала беззвучно и страшно, трясясь всем телом. Плакала и боялась протянуть руки к Нику. Кому нужны чужие проблемы? Она хотела уйти до его возвращения. Но не смогла. Собралась и стояла, оцепенев, пока дверь не открылась.

Тело Сони умирало. Тёмное пятно гнездилось в левом лёгком и уже раскидало по организму проклятые семена.
Она прошла один курс лечения. После этого пришлось постричься налысо. Теперь предстоял следующий курс, но шансов, практически, не было. Слишком стремительно росла опухоль.
Соня почти смирилась. Ходила к психотерапевту. Часами бродила по городу, читала, слушала музыку, пытаясь наверстать упущенное. Дышала, запрокинув голову, следила за птицами, слизывала с губ летний дождь и верила. Верила, что со смертью ничего не кончается. Что где-то далеко её ждут, и там ей будет хорошо, намного лучше, чем сейчас.
А потом встретила Ника. И ничего ему не сказала.
Ник, прости.

По дороге в больницу Ник держал Соню за руку и думал.
– Мы достанем тебе новое тело.
Соня еле заметно покачала головой.
Ник, любимый, как тебе объяснить? Год назад она сама думала об этом, как о спасении. Добыть денег, упросить, умолить, прорваться без очереди. Выжить, перехитрить чёртову судьбу. Потом зализать саднящую рану совести и жить, как ни в чём не бывало.
Есть такие раны, которые не залижешь. И не сможешь жить, понимая, что отобрал жизнь у другого. Присвоил её, пусть и законно, пусть не своими руками.
– Просто будь со мной, Ник, сколько сможешь. Это недолго.

Ник отвёл Соню в палату и три часа сидел у кабинета врача, то и дело засыпая. Из палаты его выставила медсестра. Выгнать Ника из коридора она не могла, только враждебно косилась, когда проходила мимо.
– Прогноз неутешительный. Не то, чтобы надежды не было. Но опухоль сложная, шансы невелики.
Врач был худощав, деловит и всё время, пока говорил, что-то вносил в компьютер.
– Доктор, вы сможете уговорить её на пересадку тела?
– Кем вы приходитесь пациентке?
Доктор увидел мгновенную растерянность Ника и устало вздохнул.
– Понятно. Вот, что я вам скажу… – врачу было всё равно, обидится Ник, или нет. – Лучше бы вы не появлялись в жизни Сони.
– Почему? – растерялся Ник.
– Соня умирает и знает это. Пересадка была бы для неё шансом, но теперь она точно не согласится, даже если представится возможность.
– Почему? – Ник выглядел идиотом, и понимал это.
Врач, наконец, оторвался от компьютера. Сложил на столе руки с сильными чуткими пальцами.
– Всё время забываю, что люди редко сталкиваются со смертью, – как-то просто пожаловался он Нику. – Соня вас любит. А вы сможете любить её в другом теле? Старую, некрасивую? Да просто – другую? А если тело будет мужское? Квота не выбирает. Теперь поняли?
– Но я… – нерешительно начал Ник.
– Где и как вы познакомились? – перебил его доктор.
Ник вспомнил скамейку в парке, долгие ночи. Вспомнил, как любовался профилем Сони, пока она смотрела на лебединый танец.
Ник понял.
Опережая его мысли, доктор продолжил:
– «Контейнер» тоже не выход. Да, мы можем заморозить её тело. Возможно, в будущем научатся лечить рак на поздней стадии. Но когда это случится – неизвестно. Хранение тела стоит денег. И «контейнер» нельзя просто поставить на полку. Даже с заключёнными в тюрьме ежедневно общаются. Они проходят учебные программы, у них есть время для разговоров друг с другом. К ним приходят волонтёры, психологи и священники. А у Сони будете только вы. Готовы?
И закончил:
– Просто будьте с ней рядом сейчас, раз уж появились. Может быть, ей и повезёт.

Ник загонял в цех очередной загаженный пассажирами электробус, когда услышал крики.
На мокром полу моечного отсека извивался Санджарбек. Тело его дёргалось, ноги судорожно подгибались и скользили по бетону. Вот он приподнялся на руках, уставился слепыми глазами на Ника и ударил лбом в край сточного жёлоба. По изувеченному гримасой лицу потекла кровь.
Ник навалился на Санджарбека, стараясь коленями зажать его руки, а своими руками удержать бьющуюся голову.
– Верёвку! – заорал он в гулкую пустоту цеха.
Санджарбека связали проводом, под голову набросали тряпья и держали, пока не приехала «Скорая». Держали на всякий случай – после первого приступа он потерял сознание и только хрипло и тяжело дышал.
Фельдшер залепил лоб мойщика пластырем. Санджарбека пристегнули к носилкам и погрузили в машину.
Ник проводил машину взглядом и посмотрел на Эдика. Подменный слесарь отвёл глаза.
– Такое бывает. Я слышал… Наверное, хозяин тела пытался вернуться и…
Не договорив, он ушёл в цех.

Приехала полиция, следом примчалось перепуганное начальство. Тихий спокойный следователь подробно опрашивал ночную смену. На вопрос Ника об Ильясе коротко взглянул исподлобья и ответил:
– Альмяшев Ильяс Алимович погиб, пытаясь бежать из «контейнера». Обстоятельства гибели выясняем.
– А что будет с Санджарбеком? – рискнул спросить Ник.
Следователь ещё раз внимательно взглянул на Ника.
– Вы друзья?
– Нет. Не успели… Просто человек хороший.
– Пока ничего не могу сказать.
Измотанный Ник вывалился с работы только после полудня, и тут же в кармане зазвонил телефон.
– Николай? Это врач Сони. Вы можете сейчас приехать в больницу?

– Соня отказалась от химиотерапии и настаивает на операции, – доктор барабанил пальцами по столу. – Десять процентов успеха, не больше. Поговорите с ней, убедите в необходимости продолжать лечение.
– Зачем? – спросил Ник. – Чтобы она умирала дольше и мучительнее?
Врач сердито стукнул по лакированной поверхности ладонью.
– Мне придётся просто выписать её, понимаете? Я не могу рисковать работой. Тогда она умрёт у вас на руках, и вы ничего не сможете сделать.
Ник чувствовал себя опустошённым.
– Хорошо. Я попробую.
От усталости он клюёт носом и вздёргивает голову.

Ник держит Соню за руку. Его загорелые пальцы просвечивают сквозь её прозрачную ладонь. Глаза Сони закрыты, огромные тени залегли над выступающими скулами. Сейчас она совсем не похожа на голограмму. Голограмма куда живее.
– Маленький человечек
Надел штаны и ботинки,
Маленький человечек
Пошёл гулять по тропинке.
Кружится голова, плывёт, качаясь, палата. Голова – лодка. Рука – якорь. Держать, держать, не отпускать. Помнишь, как мы шли по парку, держась за руки? Я помню.
– А за окошком вечер,
А на дворе ненастье.
Маленький человечек
Ищет большое счастье.
Ник лежит животом на краю крыши. Соня лезет вверх по скользким ступенькам пожарной лестницы. Хватается за его руку. Ржавая лестница скрипит. Держать, держать, не отпускать.
– Маленький человечек
Входит в лесную чащу.
Маленький человечек
В страхе глаза таращит.
Голова – лодка. Ника крутит волнами, холодная вода захлёстывает открытый рот. Из лодки Соня протягивает ему руку.
– Давай! – кричит она сквозь пелену воды и беспамятства.
– Давит судьба на плечи,
Но не боюсь упасть я.
Маленький человечек
Ищет большое счастье.
Какой идиот звонит? Им никто не нужен, они хотят просто лежать в постели посреди летящей комнаты, на дне качающейся лодки, обнимая друг друга, прижимаясь друг к другу. Идите к чёрту все!
Звонок надрывается, буравит черепную коробку. Держать, держать, не отпускать.
– Дома камин и свечи,
Здесь не страшны напасти.
Маленький человечек
Ищет…
Свет.

Они сидят в коридоре. Угрюмые санитары вывозят из палаты каталку, укрытую простынёй. Уборщица выносит свёрнутый матрас.
Хмурясь, подходит доктор. Теперь ему надо писать неприятный отчёт.
– Тело сможете забрать после вскрытия. Так положено. Вы слышите?
Они кивают. Сейчас им совсем не до врача.
«Я хочу есть и спать» – говорит Соня.
«Я тоже» – отвечает Ник.
– Где у вас кафе? – спрашивают они доктора. Тот машет рукой в сторону лестницы.
– На втором этаже.
«Может быть, возьмём борщ?» – нерешительно спрашивает она. «Ты любишь борщ?»
«Люблю. И еще котлету. Ты любишь котлеты? А на третье – компот».
Они встают, идут к лестнице.
«Нет» – говорит Ник. «Попробуй ты. Сама. У тебя получится».
Соня осторожно делает несколько шагов.
«У нас такие длинные ноги. И пол далеко. Непривычно».
«Ничего, привыкнем. Ты когда-нибудь водила электробус?»
Доктор глядит им вслед. Хороший доктор. Добрый. Он не дурак, он чувствует, что произошло. Только не понимает – как. И никогда уже не поймёт.
А они – понимают. Просто по-другому было невозможно.
У самой лестницы они оборачиваются и показывают доктору язык.
«Бе!»
«Ты, всё-таки, держись за перила» – хохочет Ник. «Не хватало нам ещё с лестницы навернуться!»

(Просмотров за всё время: 160, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
22 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Антар

Очень мило и трогательно. Написано легко. В небольшом рассказе автор сумел поместить довольно много информации. Здесь мазок, тут. Получилась приятная картина.

0
Windfury

Набор непродуманных постапокалиптических зарисовок порой противоречащих друг другу. Концовка притянута за уши, видимо, автор не знал что придумать, что бы все закончилось хорошо, и оставил этот вопрос читателю. Мол вы умные, придумайте что-нибудь, но так что бы все были счастливы… 😀 

0
pisetz

Насколько я понял, она в конце в него вселилась, и их стало двое в одном теле. Недурно. Непонятно только как: мир весь деловито-научный, а тут не иначе как чудо. Немотивировано.
Антураж круто фантастический, так сказать, будущий еще более звериный оскал капитализма, но вот ощущения другого, ненынешнего мира не складывается. Будто это сегодня, просто в других декорациях. И торопливость самого текста к финалу, когда вроде бы некуда спешить – еще две трети знаков. Текст скачет и оставляет ощущение наброска, а не законченного рассказа. Не удается вчитаться. Но это на мой взгляд, разумеется.

0
Владимир Козырев

В качестве оценки могу сказать, что рассказ написан легко, с обилием информации и очень неторопливо. Я бы добавил больше действия. И не совсем понял цель рассказа? Что этим говорит автор? Что не надо бояться быть вместе или опухоли… или то, что доктор чувствует, что в теле теперь двое, а как это произошло — не понимает? Я бы обозначил вопрос, на который дается произошедшим ответ.

0
LeonidM

Приятная концовка, из которой родился, видимо, и весь рассказ. Но нужно ли было подводить к ней с таким количеством всяких деталей этого футуристического мира? На мой взгляд, они больше мешают, чем создают атмосферу.

0
morena

Красивая романтическая история в футуристической обработке. От обилия деталей боюсь упустить что-то, но как я поняла, главные герои теперь вместе и в одном теле. Это интересный ход мысли, особенно любопытно было бы узнать, что будет с ними после, через какое-то время.Кажется, что романтики тут куда больше, чем нового мира будущего. Акцент сделан на отношения и переживания, а мир – лишь декорации

0
Ульяна

Я все рассказы прочитала, этот был последний, и у меня не было оценки «1». Надеялась на этот. Но он самый лучший оказался (после моего, конечно 😜) – легкий, фантастичный, про любовь и оригинальный. Не помню только, было ли в рассказе про полночь?

0
Ульяна

Вопрос. Какой смысл душе ездить на отдых в Эмираты, если никакие плотские утехи ей не нужны?

0
Автор

Ну, удовольствие-то от плотских утех мы испытываем именно чувственное, эмоциональное. А это уже область души, как ни крути) Ну и самолюбие – всякий ли слесарь может побывать в Эмиратах?)))

0
Ульяна

Чтлб душа насладилась, тело должно ей передать импульсы удовольствия – от еды, женщин, массажа, спа и тд. В общем, надо проработать этот вопрос.

0
Автор

Не понимаю, где в моём рассказе вы увидели указание на то, что тело НЕ передает импульсы находящейся в нем душе? Пусть даже и посторонней) Давайте будем справедливы: видимо, по какой–то причине, вы убеждены в том, что тело обязано передавать импульсы только своей душе. Но мне-то эта причина неизвестна, мне и в голову не приходило, что можно так рассуждать( Если бы мне загодя была известна такая ваша убеждённость, то в рассказе, конечно, были бы необходимые пояснения. На момент написания передача импульсов от тела к душе и обратно казалась мне само собой разумеющимся обстоятельством.
Ведь если в рассказе написано “бежала собака” – никто не требует специально уточнить количество ее ног. Разве что их не четыре, и это важно для сюжета)

0
Ульяна

Теперь я понимаю, что призрак, видимо, в какого-то вселится в Эмиратах – в чужое тело? Этого из рассказа непонятно, уж извините. Понятно, что призрак (душа) летит отдохнуть.

0
Мира Кузнецова

Чудесато. Грустная история про исковерканный мир вдруг рассыпается нотами гимна великой любви. И уже неважны имена и детали. Важен только тот, кто живет в твоем сердце.
Удачи Вам, Автор, и вдохновения.

0
const

Очень правильное название этому рассказу – сколько сможешь. Концовка, конечно, выражает надежду, но с вершины прожитых лет напишу, даже любящим людям часто одну-то комнату делить нелегко, а тут одно тело на двоих. Быть вместе -не значит жить одним и тем же, привлекает то, что тебе самому не хватает, скажем, умеешь ты рисовать, твой партнер тоже, это не восхищает, я тоже так умею, отстань и дай порисовать, что хочу. И совсем другое дело, когда, скажем, один поет, другой рисует – то, что ты вроде бы понимаешь, но тебе недоступно – восхищает именно недостижимостью с расстояния вытянутой руки вплоть до удовольствия рисовать тебя за роялем. И наоборот, смотреть на картины и придавать им звучание. Различие привлекает куда больше сходства, но постоянное различие в одной черепной коробке – как же это должно со временем утомлять, когда люди не могут отдохнуть друг от друга, кто из них первый попросится в контейнер? Возможно, автор это тоже чувствует, иначе, откуда такое название при благополучной, казалось бы, концовке – влюбленные вместе, делят на двоих одно тело. Но… если вспомнить, когда начались отношения Ника и Сони? Когда Соня записала свою копию. А так, если подумать, разве Ник единственный, кто пользовался этой копией? Для мира, созданного в рассказе использовать голографического призрака для удовлетворения нужд – в порядке вещей. И следующая копия Сони уже отличалась бы от той, первой. Соня, которая здорово повеселилась, записывая копию. Соня, узнавшая о своей болезни. Соня, встретившая Ника. Соня, загадывающая желание, чтобы быть счасливой и Ник был счастлив. Соня, настроившаяся на операцию, Соня, перешедшая через смерть тела в сознание Ника – все это разные Сони! а как же желания Ника? Он хочет, чтобы сознание Сони было вместе с ним – вот оно. А то, первоначальное желание, когда он выбрал голограмму еще здоровой Сони? Она ведь есть, она не болеет и не умирает. Что будет делать Соня, зная об этом вполне здоровом желании Ника? Эпизод с припадком Санджарбека-Ильяса очень сильный. Гость и хозяин борятся за то, кто будет отвечать за тело. А Санджарбек преступнику-Ильясу никто, просто гастрабайтер, занявший то, что предложили. А в случае разделения тела между двумя влюбленными друг в друга сознаниями – это бесконечные уступки, потеря себя, и осознание, что второй – тоже понимает и тоже пытается сдержать мысли, могущие ранить и желания (а мысли не промолчишь, как слова). Страшный мир и клетка для влюбленных. Но… сколько смогут, будут любить друг друга, по сути, пока смерть не разлучит нас – тоже вариант “сколько сможешь”

0
Александр Михеев

Хороший лирический рассказ получился. Если бы убрать вставки, поясняющие мироустройство, как-то “растворить” их в тексте – было бы совсем замечательно. Понравился приём с использованием небольших кусочков текста.

0
usashka

Милая история, понравилось, что поднимается тема трудностей в семейной жизни.

0
Airat333

Что-то я не понял толком. Как они оказались в одном теле?
Рассказ понравился только за интересную идею. А вот как написано… Может кому-то такое и заходит, а мне пришлось ломать мозг. Из-за рубленного текста многое очень тяжело воспринимать.

0
Indium

Интересный рассказ, есть над чем подумать,порассуждать. О мире будущего, в котором, как поется в одной известной песне “все будет в кайф и вообще не надо будет умирать”)) Просто надо найти себе новое тело, если старое поизносилось. А вот подростки с пивом и семечками на скамейке в мире будущего все те же. Хоть что-то остается неизменным))

0
Кирин59

Отзыв на рассказ №13 «Сколько сможешь»

Романтическая история Николая и Сони в исключительно фантастическом Санкт-Петербурге будущего с неожиданным, но счастливым финалом.

Для начала несколько слов о тексте. Замечаний немного, и они не слишком серьезные. Если откровенно, то я говорю вообще о мелких недоработках. Там запятая лишняя

После заката подобное случалось редко, и всегда раздражало Ника.

тут дефис недооформился

Зелёные горы, а в долине -маки.

а где-то и лишние повторения-уточнения

перебил его доктор\

тело его дергалось

зажать его руки

Но это те самые мелочи, которые хорошему тексту легко простить.

Сложнее с резкими переходами между сценами, которые ничем друг от друга не отделены. Вот, например, самое начало. Рассказ открывается сценой в парке, где на скамейке сидит молодая парочка. И вдруг девушка, будучи голограммой, исчезает. А повествование вдруг переходит к рассуждениям о положении семьи в мире будущего и о том, почему семьи разрушаются. И вслед за этим переходит к главному герою Николасу. Пока несколько страниц спустя Ник не придет в парк к любимой скамейке и проектором, не поймешь, что безымянный юноша во вступлении и есть наш герой.

Дальше по ходу развития сюжета есть еще пара мест, где сцена меняется, но этого не заметишь, пока не начнется новое действие. Единственный серьезный промах данного рассказа.

История же сперва казалась банальной драмой на фоне далеко не банальных футуристичных декораций Петербурга. Но на тот финал, который предложил Автор, я рассчитывать никак не мог – Санджарбек из Узбекистана таки смог меня обмануть (великолепно получилось). Но мне понравилось быть обманутым. И я порадовался за Соню и Николаса.

Это вселяет надежду, что рассказ победит и вполне заслуженно.

1
Эмиль Коста

Фантастический рассказ о переселении душ, поставленном на поток.
Повествование нелинейное, много персонажей и сюжетных линий, отчего в происходящем легко запутаться. Попытка запихать антиутопию в короткий рассказ удалась не слишком хорошо. Сюжетообразующий фантдоп требовал глобальной переделки мира, и выполнено это с помощью многословных описаний. Эти крупные блоки текста не особенно интересны и к тому же содержат ряд противоречий. К примеру, семьи с детьми для рынка являются куда более ценными и перспективными потребителями, чем одиночки. Во главу угла поставлены деньги, но герои живут весьма скромно и даже где-то аскетично. Описанная реальность ближе к социализму, хотя рассматриваются проблемы капитализма.
При том, сколько внимания автор уделил описанию мира, сам мир толком не играет роли. По факту мы видим обычный город, больницу, автопарк — ничего такого, чего бы не было повседневной жизни. Основной конфликт происходит между двумя героями и смертью. Социальная подоплека минимальна. 
Тёплой летней ночью на скамейке возле пруда сидели двое сумасшедших.
Не лучшее начало для рассказа. Только через несколько предложений выяснится, что речь-то идет о паре влюбленных, один из которых вовсе является голограммой. 
Сосуществование двух душ в одном теле не тянет на хэппи-энд, к тому же финальное чудо остается без объяснений и непонятно даже героям. Развязка вызывает легкое недоумение. 
Язык и стиль: все хорошо. Основные претензии к содержанию рассказа, по форме он выше многих.

1
Диана Тим Тарис

 Рассказ № 13 Сколько сможешь

Грустная картина реальности в недалёком будущем.

И если вдуматься, проанализировать наше настоящее, всё к тому и идёт. Развал института семьи, нерентабельность взросления детей, “живи для себя”, объёмы кредитов – реальности сегодняшнего дня.

Мы можем отрицать очевидные вещи, но отрицание ничего не даёт. Именно к тому и идёт, хоть это и печально.

На мой взгляд, в рассказе есть несколько интересных находок. Инкубатор для создания рабочей силы, усовершенствование тюремной системы, подселение души. Последнее уж точно заслуживает внимания. Отравить душу в отпуск, подселив её в тело драйвера, – отличная идея.

И на фоне почти беспросветного будущего нам показывают историю любви. Любви, которая не желает меняться и подстраиваться под всеобщее жалкое существование, доведенное до автоматизма, без цели и без радости. Любви, которая побеждает все законы физики, химии, биологии и прочих-прочих наук. Любви, способной совершить невозможное.

Спорный, конечно, вопрос сожительства двух душ в одном теле… Но это мелочи по сравнению с мировой революцией. И финал рассказа можно расценить как положительную динамику, как успешный бунт против неутешительных прогнозов. 

1
Елена Таволга

Рассказ понравился. Идея переселения душ в новые тела, конечно, не нова, но тут подана достаточно свежо, имхо, как развенчание одного из направлений трансгуманизма. Убедительно показано, что переселение не панацея, а иллюзорное решение проблемы продления жизни. Очень наглядно получилось на примере параллельно развивающихся трех историй: любви Ники и Сони, профсоюзной путевки Сереги в Эмираты и работы гастарбайтера в облачении преступного тела. Опасность отрастить «брюхо» и риск пересадки девической тонкой душевной организации в мужескую плоть – особенно убеждают. Да, занимать чужие тела, эксплуатировать их, вытесняя из них собственные души, не айс. А вот добровольно потесниться самому, чтобы на своей внутренней жилплощади дать место любимому человеку – прекрасный выход, согласна. Финал рассказа неожиданный и ироничный одновременно. Только бы не начались ссоры!

Понравилось, как контрастом оттеняется сеттинг: цивилизованный город – живая природа, как продуманы романтические образы лебедей, музыки. А символики как-то не хватило
.
Я не уловила, как с романтической историей связаны темы про семейные привилегии, инкубаторных детей, отцовство и ложную свободу. Они остались фоном, имхо (типа: нравы цивилизованного общества будущего), так как молодые люди еще не планировали брак: из-за болезни Сони было не до этого.

Порой я путалась во временных планах повествования. Добавлю к этому непонятки с атрибуцией (отнесением слов к Сереге или Нику), плюс непривычное оформление прямой речи. Это затрудняло чтение.

Но отношения влюбленных прописаны трогательно. Выразительно передан сон-переживание, когда происходит подселение души Сони к Нику. Очень понравилось, с каким юмором описано освоение души в новом теле по соседству с другой. Запомнились «спелые» звезды. А вот «изувеченное» гримасой лицо вызвало сомнения. Может, лицо все-таки было искажено гримасой?

В целом, рассказ произвел на меня очень приятное впечатление.

1
ФантыФанты
Фанты
Шорты-10Шорты-10
Шорты-10
ДуэлиДуэли
Дуэли
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

22
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх