Рассказ №6. Заложница вкуса

Количество знаков (строк): 16937

1. Внимание со знаком «+».

«Хоть бы опять не надеть шапку изнанкой вверх!» – сетовала Валентина перед походом в магазин. Там, за прилавком, в ячейке под номером «7» дальнего отсека, её ожидали очередные «грамм триста» счастья. То были светлые батончики классической формы, с добавлением сухого молока и дробленых вафель. Когда Валентина впервые попробовала их, поняла, насколько не хватало этого вкуса раньше. В нем улавливалось настроение беззаботного утра и кое-что ещё, что именно, понять было сложно, даже почти невозможно (но какие были пределы?). Тайна делала и без того обделенный кошелёк пенсионерки ещё более обделенным. Не смотря на его желание оставаться «пухлым», бабушка всецело отдавалась пристрастию, ведь оно было убедительней всех кошельков, сундуков и сейфов вместе взятых – вынужденное похудение коснулось бы каждого!

Слепая любовь к сладости зародилась давно. Эта любовь, пронизывающая жизнь, загоралась и тухла во множестве подходов. Все еще помниться тот случай, когда в девичестве Валя спутала заварной крем, оставленный матерью на вид в точно такой же кастрюле, что и перетопленный животный жир. Каково же было удивление девушки, когда вместо порции воздушного сладкого лакомства в рот отправилась самая настоящая по сравнению с первым ложка дегтя! Ярчайшей вспышкой в голове Вали тогда зажглась и приукрасилась пословица – «даже не ложка дегтя в бочке меда, а один сплошной деготь»! Настолько рьяно велась в это время охота за «сокровищами», которая вскоре и резко поубавилась из-за начавшихся зубных болей.

Но какими бы серьёзными эти боли не казались, в 61 год все зубы оставались на месте. Конечно, приписывать это можно к чуду или положительным генам, но реальность такова. По мнению же самой Валентины средством номер один в борьбе с изредка накатывающей ноющей болью была обычная чистка зубов. Говорят, привычка вещь сильная, а хорошая привычка в таком смысле еще и желанная спутница. Удивлялись внуки лишь одной причуде, связанной с этой привычкой: зубы она чистила всегда до завтрака, едва встав с постели. «После сна во рту словно черти побывали!» – твердила на очередную порцию обращенных к ней упреков, после чего с деловитым видом усаживалась за стол и звенела тарелками.
Сельский «Алладин» находился на расстоянии трех частных домиков, оттого Валентина по первому зову сердца оказывалась среди продуктовых груд. Всякий раз издали она видела яркую вывеску с именем сказочного персонажа и предвкушала встречу с подругами, застигнутыми той же потребительской нуждой. Изнутри магазин казался больше, чем снаружи. Расставленные вдоль каждой из стен полки создавали огромное пустое место посередине. Стоило человеку оказаться на территории Марии, услужливого продавца, знающего подход к каждому местному, та, с непритворной улыбкой встречала его у выделяющегося прилавка. Пластиковая столешница играла роль своеобразного пьедестала, на котором возвышались электронные весы, к слову, последнее веяние техники. Сегодня свой пост уже немолодая, но все еще красивая женщина украсила праздничной мишурой. Совсем немного и мир войдет в новый 2022 год.

– Свежо выглядите, тетя Валя! Совсем как продукты нового завоза: молочные, мясные, кондитерские…
– Спасибо за теплые слова, но мне как обычно: буханку хлеба и грамм триста светлых батончиков. На днях пенсию обещали. Уж тогда скуплю весь этот магазин!
– А вы оптимист! Побольше бы таких!

«Для посторонних людей я все ещё выгляжу свежей, даже в сравнении с их продуктами» – думала Валентина по пути домой. Сама же ощущала себя чуть поправившейся и ловилась на мысли, что с завистью смотрит в сторону хрупкой Марии, когда та занята кем-то другим.

Оставшуюся часть дня Валентина провела в прихожей, из которой открывался лучший вид на телевизор в зале: поправки в жизнь вносила развитая с годами дальнозоркость. Чтобы рассмотреть новоявленное пятнышко, например, на кухонной поверхности и своевременно его устранить, женщине приходилось пятиться назад и фокусировать глаза. Со временем недуг прошелся через все сферы жизни, а очки носить она не любила; ей было проще подстроиться, даже характером. Словно в угоду этому бабушка стала мечтательной, внутренним взором всматривающейся на то, что происходит где-то там, но не на расстоянии вытянутой руки. И вот сейчас, перед отходом ко сну она смотрела в окно на звезды. Они все так же манили переливчатыми оттенками, как вдруг одна из них сорвалась и полетела вниз. За стремительностью события Валентина никогда прежде бы желания не загадала, ведь звезды всегда падали так, что оставалось удивляться, как это у других получается. Но полет именно этой глыбы длился целую вечность.

Тягучий день взрослого человека, а в особенности зимний, когда и в огороде ничего не поделаешь, как летом, и на улице долго не походить, действовал угнетающе. Стены большого дома связывали Валентину по рукам и ногам, а затертые до шероховатости привычки стали очевидны не только ей, но и окружающим. Все существо пенсионерки обратилось к тающей на глазах звезде: «Пусть в моей жизни найдется место чему-то новому». Циферблат настенных часов сообщал о наступлении полуночи.

2. Внимание со знаком «–».

Галина отставила вазу далеко от себя. Её образ несколько размылся, но не настолько, чтобы не заметить очевидного – содержимого нет. «Кончился допинг, придется бежать к Марии». В душе Галина была искренне рада, что не живёт на другом конце села, а до магазина рукой подать. Но мысль о том, что она снова увидит Марию, слишком любопытную и в обществе которой чувствуешь себя как на допросе, радости не прибавляла. Однако в «допинге» она нуждалась больше. Что касается него – это были тёмные батончики с добавлением какао-порошка и измельченных орехов, щекотливо ломающихся между зубами, надо заметить, между вполне здоровыми зубами. Невзирая на возраст Галины, их состояние было почти совершенным: к стоматологу она обращалась дважды, все по одному и тому же случаю. Дело в том, что времена отрочества подарили ей много приятных воспоминаний, и большую роль в этом сыграла любимая гостья на столе и не только на нем – сладость. Кульки под елкой тогда выглядели, конечно, не так богато, как сейчас, когда Галина и сама их готовила внукам, но все-таки.

В один из январских вечеров полная беспечных мыслей Галина опрокинулась на подушку. Сон охраняли старинные часы, кукушка которых давно отработала свое, и шоколадная конфета, уютно расположившаяся за левой щекой. В ту ночь, чтобы застать девушку врасплох, у Морфея оказалась удача, на которую и легче рассчитывать, если одна конфета в течение дня тут же заменяется другой. Дело было сделано. Невидимые силы подточили то, что раньше получалось только украдкой. В месте, где отдохнула ночная конфета, девочке пришлось ставить пломбу. Это укротило ее порывы, но не сказать, что надолго; в скором времени проблемное место требовало пломбу уже большего размера. Запечатав ее, тем самым преградив путь к разгневанному нерву, врач уверил, что болеть не будет, но если тончайшая кромка зуба источится вновь, пломбировать будет просто нечего.

С тех пор в жизнь ворвалась новая забота – чистка зубов, да такая, что по всем правилам: дважды в день и исключительно после еды. Эта забота на 62 году жизни, переведенная в разряд заядлых состарилась так, что позабыла звать своих молоденьких сестриц, других забот, пока ещё не зачерствевших от частого повторения. Так что дни тянулись долго, и нужно было себя чем-то занимать. Галина понимала это лучше других, но не знала, как вырваться из зимнего плена в собственном доме. «Хоть магазин рядом. С подругами встречусь, обсужу последние новости». Она наспех оделась и ушла.

Ручка двери опустилась вниз, словно повинуясь в поклоне. «Спасибо за такое почтение, но я обычная женщина с плохим зрением и сейчас хорошо смогу рассмотреть только тебя». В этот момент Галине хотелось, чтобы многие имели такой же молчаливый и покорный нрав, как у этой ручки, в том числе и человек с которым предстоит разговаривать. Очереди за прилавком не было. Подойдя к витрине и буквально врезавшись в нее, Галина разглядела ближний отсек седьмой ячейки. Он был доверху набит тем, что всегда так влекло ее. Во вкусе тёмного батончика чувствовался вечерний покой, время, когда все утихает. Загадки в этом чувстве было хоть отбавляй! Разрешить её, казалось Галине, можно было лишь пресыщением.

– Здравствуй, Мария. Дай мне, пожалуйста, триста грамм тёмных батончиков и булку хлеба. Что-то хлеб какой-то необычный, изменили форму? Он стал таким «стройным».
– Таким же, как и его избранница! Привет, Галя. Эта булка-одинешенька будто специально дожидалась тебя.
– Спасибо, но и ты ведь тоже подходишь под это утверждение?!

Галина шла домой с чувством выполненного долга. «Мария считает меня стройной, как этот хлеб измененной формы, что разобрали в считанные часы. Маркетинговый ход – не иначе!». Сама же она ощущала себя худощавей положенного, смотрела на ту же Марию и считала ее идеалом, достойным подражания.
После обеда Галина села за просмотр любимой телепередачи. Долго смотреть она не могла. Правильные очертания картинок для близорукой женщины проявлялись лишь на расстоянии метра. Когда получасовой просмотр утомлял глаза, в работу вступали уши: Галина усаживалась в кресло, выкручивала громкость на максимум и закрывала веки. Очки в это время пылились на журнальном столе. Когда-то персонально вымеренные стекла, имели оправу, в которой Галине было неудобно носить. Хорошо, что для коротания дней была кулинария! Долгими вечерами в тесной кухоньке, где все было под рукой, шерстились старые журналы и старательно занесенные в тетрадь рецепты. Поначалу хотелось испытывать все и сразу, но если недоставало, хотя бы одного ингредиента, желание «творить» быстро испарялось.
И теперь, после очередного гастрономического искушения Галине сильно хотелось спать. Близилась полночь, как и неминуемая потеря бодрости. По пути к подготовленной для грез кровати она выглянула в окно. «Какое же это счастье – видеть звёздное небо! Если бы хоть на минутку увидеть его живое мерцание… а может именно сейчас одна из звезд, а точнее ледяных булыжников несется ко мне? Я загадала бы желание, увидев такое ещё раз, несмотря на то, какой это вздор! Чистой воды вздор! Каким образом кусок льда исполняет желание? Но все-таки посмею! Пусть в моей жизни найдётся место чему-то новому».

3. Диета для мелочной.

Валентине снился длинный туннель. Его стены состояли из оберток, а пол устилался их внутренним наполнителем – все теми же батончиками. Хруст вафельной дорожки под ногами звучал настолько необычно, что Валентина стала просыпаться: светлый фон сна перешел в новое утро. Она присела на край кровати, и перед взором на расстоянии трех метров оказался настенный ковер. На нем было много расписных узоров и завитков причудливых форм, таких, что полотно казалось даже не изобильным цветником, а скорее животным приютом. Добротный советский ковер рисовал в воображении Валентины маленьких собак, выполняющих сложные акробатические трюки. Вообще ковры прошлой эпохи действительно имели свою содержательность, и в каждом из них прослеживался колорит страны, из которой и прибыло изделие. Но диво! Сейчас Валентина видела именно чёткие контуры цветов. «Что только не придумает воображение! Видимо это зависит от настроения или простой готовности видеть что-либо в разное время, но чтоб меня разразил гром, если здесь никогда не было этих собачек!»
Вновь немногочисленные шаги измеряли знакомые метры: Валентина спешила за новой «провизией». По обыкновению в глаза бросилась вывеска «Аладдин»… «Но почему же? Почему изменили название? Разве оно не отсылало к самому Аллаху с помощью удвоенной «л»? Понимаю, что живём в светской стране, но все же, чем не нравилось прежнее толкование?». Удивительным сходством с первым казалось это второе за день замешательство. Не могло же Валентине привидеться и на этот раз! «Мария все прояснит».

К большому изумлению ничего с вывеской ни вчера, ни когда-либо раньше не проводили. Это серьёзно расстроило Валентину, так как напомнило грязные проделки памяти, или простую невнимательность, типичные для людей зрелого возраста. Но ещё большим потрясением для нее стали из ряда вон выходящие действия Марии. Сначала продавец искренне удивилась выбором «провизии», а потом и вовсе совершила нечто оскорбительное.

На весы опустилось несколько горстей. Конфет в них оказалось слишком много, так, что пришлось отбирать. Самым поразительным было то, с каким усердием Мария отнеслась к выполнению этой работы. Наступил момент, когда она выудила единственную конфету, и значение упало ниже необходимого, при ее же возвращении ушло за верхний предел. Недолго думая, Мария взяла нож и разрезала «неопределенный» батончик пополам; благодаря этой уловке весы согласились показать именно то, что нужно. Одну половину она тут же сунула к остальным подругам (целым счастливицам), старательно обвязала мешочек и подала оторопевшей Валентине. Судьба другой половины осталась неизвестной.

«Это что же получается, Мария считает меня настолько мелочным человеком, скупым на копейку ради любимого лакомства? Или она намекает на то, что мне пора похудеть? Да что не так с этой женщиной?» – метались мысли в голове Валентины, уже слишком обиженной и смущенной, но не способной для любых возражений. Она попыталась сглотнуть комок, незаметно подошедший к горлу, сунула конфеты в сумку и ушла.
Перед сном Валентина думала обо всех странностях, что липли к ней с самого утра. Ковер – вывеска – развес, ковёр – вывеска – развес – и так по кругу. Она не улавливала никакой связи и все больше убеждалась в собственном сумасшествии. Если первое и второе хоть как-то списывалось на свои упущения, то события в магазине, никак от неё не зависящие, давали повод поразмыслить. Валентина твердо решила, что завтра выскажет Марии все, что думает о ней и её работе, если та поступит так же. А в довесок к этому на нервы действовал явный ковровый цветник.

4.Обман для прожорливой.

Галина отчетливо помнила сон. В нем она пробиралась через длинный лаз, своеобразную кроличью нору. Почему на ум приходило такое сравнение, она не знала, возможно, стеснение шоколадных арок вынуждало мыслить именно так. Их основание составлялось из тающих кирпичей, что довольно долго и стойко встречали рассвет.
Когда сон окончательно миновал, внимание сошлось на двух точках, а именно уголках глаз. В них прибежище нашла парочка «сплюшек», которую так натерпелось стряхнуть. Но привычный утренний жест ознаменовал доселе невиданное исчезновение. Галина удивилась, заметив, что пятна между пальцами нет. Всю сознательную жизнь она проходила с родинкой на безымянном пальце правой руки, скрытой за соседним мизинцем. Но чудо! Сейчас там ничего не было. Безусловно, Галина слышала о том, что родимые пятна исчезают, отработав свое, и зачастую это приходится на почтенный возраст. А еще помнилось, что это вовсе не дело одной ночи. Сначала вокруг пятна образуется светлый ореол, постепенно переходящий на его середину (такой танец может длиться несколько лет), затем изменения охватывают пятно целиком, и наконец чистая кожа заполняет непреступное место. Бывает, что на память о долгом спутнике остаётся бледный след, словно призрак на закате жизни, кричащий о её конечности, но у Галины не было даже его. Это казалось очень странным.
И вот, когда чувство необъяснимой потери почти улеглось, перед входом в магазин оно заменилось другим, более спутанным. «Ее перекрасили!». Взирала Галина на изменившую цвет дверную ручку. «А когда успели? Или? Понимаю, что слово «синий» раньше означило «сияющий», но готова поклясться, что вчера ручка была именно синей и без блеска». Сейчас же Галину приветствовала ручка золотого цвета, ещё и сверкающая в лучах полуденного солнца. «Лучше бы фундамент подкрасили, вон как выгорел!». Обновление не столь важной детали казалось опрометчивой затеей, в то время как другие части магазина бледнели от времени. Еще более сбивающим с толку оказался вопрос Галины относительно этого. Теперь после утреннего исчезновения родинки, а также встречи с никогда не перекрашиваемой (как выяснилось!) ручкой в голове бабушки получилась каша. Но меньше всего хотелось выглядеть сумасшедшей. После ответа Марии она не выразила ничего, кроме напускной улыбки, больше похожей на оскал, служащий для того, чтобы хоть как-то скрыть занимающееся беспокойство. Дальше она подмечала лишь неразумность в поведении работницы.

В мешочек всыпались сладости. Подбивать вес до желательных трехсот граммов никто даже не собирался. В сегодняшних действиях Марии не было и намека на точность, что по обыкновению была присуща ей в отношении Галины. «Неужели решила обсчитать? Сейчас положит сверх нормы и с наценкой озвучит цену… Легче всего дурить на развесе! Или она всерьёз думает, что я настолько прожорлива? А я ведь слежу за калориями!». Ещё одним отличием от вчерашнего визита в магазин было то замешательство, которое выразилась на лице Марии при просьбе продать именно тёмных батончиков. Галина посчитала это вопиющим издевательством.

«Сегодня уже не смогу, будь что будет! А завтра разоружу первым вопросом, и ей придётся все объяснить». И ушла. Остаток дня провела в раздумьях, но мысли так и не сложились в сколько-нибудь цельную картину. Уже в постели она ущипнула палец, тот, под которым должна была прятаться родинка. Тем самым Галина убедилась, что, в самом деле, не спит, хоть обратного очень хотелось. Вместе с тем она проверила и саму родинку. Вдруг появилась? Но ее, увы, по-прежнему не было…

5. Цветы снова собачки?

Валентина открыла глаза и перевела их на стену. «Сон снился тот же, но тоже самое ли с моей головой?». На месте вчерашних цветов были привычные для Валентины собачки, извивающиеся с легкостью перышка. «И весь вчерашний день был одним сплошным сном?! Слава Богу!».

Магазин с говорящим названием «Алладин» подтверждал эту догадку. От Валентины, принявшей твердое решение высказать Марии все, что о ней думает, почти не осталось и следа. Но именно та малая часть сомнения, говорящая о невозможной реалистичности сна и создала почву для важнейшего диалога.

– Надеюсь, сегодня не обидишь точным развесом или вправду считаешь, что мне пора похудеть?
– Прости? Я всегда стремлюсь к тому, чтобы каждый покупатель вышел из магазина довольным. Я и представить не могу, чем тебя задела. Прости меня если что и выглядишь ты отлично! Давай я взвешу твоих любимых белых батончиков или ты уже успела распробовать темные, что брала вчера?
– Вчера?

6. Родинка, появись!

На лбу Галины выступил пот. Всего пару минут назад ей виделся знакомый по шоколадным аркам сон, куда просочились и события вчерашнего дня. Сейчас она должна была поднести ладонь к лицу, чтобы проверить то, чего очень боялась. Но стремление к правде зачастую оказывалось сильнее, оказалось сильней и на этот раз. «Буду рада, если ты на месте». И Галина увидела заветное пятно! В любой другой раз оно не удостоилось бы столь трепетного взгляда, но не сейчас. Все внимание бабушки обращалось к нему, как чуть позже и к другому интересующему моменту – золотой ручке, которая, кстати, больше таковой не являлась. Синий цвет в своем самом натуральном виде подсказывал Галине, что она на верном пути. Проверку ожидало последнее недоразумение.

– Надеюсь, сегодня угодишь мне точным взвешиванием конфет. Не знаю, хотела ли вчера обсчитать, но с арифметикой у меня все в порядке. И к счастью, я не так уж прожорлива.
– Что ты! Моя забота – угодить каждому. Никого не обижаю и не считаю тебя прожорливой. Прости, если что не так! Давай сделаю все, как любишь? Тебе как обычно или после вчерашнего потянуло на светлые батончики?
– Вчерашнего?

7. Что-то новое.

Бабушка оторопела. Все, что собиралось по крупицам грозилось рассыпаться вновь. Она не могла даже вымолвить слов, которые не нуждались в долгих раздумьях. Кто-то из создавшейся очереди выкрикнул, чтобы поторопить женщину и, кажется, это вернуло её из тех облаков, на которых уже все чёрным по белому было прочитано.
– А давай сегодня ты положишь мне и тех, и этих, – сказали в один голос бабушки вроде бы из одинаковых, и все же таких разных параллельных миров.

01.03.2021

(Просмотров за всё время: 131, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
15 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
pisetz

Письмо гладкое, но про что, я так и не понял. С тем и буду жить. По-моему в рассказах должно что-то случаться, происходить. Даже в маленьких. Этот же совсем не маленький, и ничего здесь не происходит. И причем здесь полночь?

0
Антар

Как дочитала до конца забыла начало(Сумбур и галиматья. Читать обрывки с газет в туалете более продуктивно.

0
milaZ

Догадайся сам. То ли у бабушки началась старческая деменция, то ли раздвоение личности. Те, кто говорит о том, что обязательно должно что-то случится в данном рассказе, можно поспорить. Классическая литература грешит такого типа произведениями. Для автора уже все свершилась, вот только что делать с читателем?

0
Александр Михеев

Насколько я понял, старушки поменялись местами туда и обратно) А зачем? Какой вывод из этого должен сделать читатель?
И, ради Бога, перестаньте вы изъясняться запутанными предложениями!Не смотря на его желание оставаться «пухлым», бабушка всецело отдавалась пристрастию, ведь оно было убедительней всех кошельков, сундуков и сейфов вместе взятых – вынужденное похудение коснулось бы каждого!” – что это за монстр?
Старушка любила сладости и тратила на них все деньги. Вы это хотели сказать? Ну, так и напишите. А потом такими же простыми предложениями поясните, как эта информация касается читателя. Вот и всё)

0
Indium

Герои мне не понравились. Две бабушки (почему, кстати, бабушки? в 61 год женщины вполне еще тянут на тетенек), у которых все в жизни более-менее ровно. Зубы чистятся, фигура держится, конфеты едятся. Не совсем понятно, что мне, как читателю, с этими дамами делать? Сопереживать им? Вроде не за что. Порадоваться за них? Ну ок, я за них рад, что дальше? В тексте отсутствует конфликт. То, что продавщица не то взвесила, не так посмотрела, не то сказала – ну это так себе конфликт. Нет, я не спорю, из бытовых стычек можно соорудить хороший рассказ. У Шукшина, например, есть рассказ “Ванька Тепляшин”, про синдром вахтера, хороший, советую. Но в нем все понятно – кто, почему, зачем и для чего. В Вашем же, к сожалению, скорее нет, чем да. Единственная сюжетная вспышка нас ожидает в конце. Что-то произошло, да. Не совсем понятное. То ли это им причудилось, то ли приснилось, а может, правда какая-то фантастика приключилась. Авторам читатели частенько ставят в упрек объяснялки. Мол, нехорошо это для художественного текста. В данном же случае мне как раз какой-то объяснялки и не хватило. А что это было то в итоге? Хочется, чтобы после прочтения рассказа какая-то целостная картина вырисовалась. Однако, если автор оставляет читателю возможность додумать самому – Ваше право. Но тогда не удивляйтесь, что кто-то не понял, а кто-то понял, но совсем не то, что автор имел ввиду))
Желаю автору творческих успехов))

0
Windfury

Сладкоежки всех стран и параллельных миров соединяйтесь! Мы все немного разные, кто-то любит беленькие конфетки, а кто-то темненькие, но нас всех объединяет одно – любовь к сладкому. Но, это не праздное дело, как могут подумать равнодушные невежды, усердно поедая пирожные мы открываем параллельные миры, обмениваемся разумами, в общем, стоим на передовой науки и техники…

Что-то в вашем рассказе есть, но он немного затянут, как по мне.

0
Airat333

Ух, ну и намудрили вы, Автор…
Вроде бы в основном написано хорошо, но местами просто ужас какой-то непроходимый, от которого ломается мозг.
Конфликта никакого, действия тоже.
В общем слабенько как-то…

0
Кирин59

Рассказ № 6 «Заложница вкуса»

История бабушек Валентины и Галины, чудесным образом оказавшихся на день в параллельном мире друг друга, могла стать увлекательным рассказом с крайне любопытным колоритом, если бы не была историей двух по сути одинаковых бабушек, которым замешательство (вполне оправданное) на лице продавщицы представляется «вопиющим издевательством».

Одна только эта черта многое говорит о характере героини. А героиня все-таки одна, пусть у бабушек и разные имена. Кроме имен есть еще различие в цвете любимых конфет, что не особо-то и различает одну от другой (да, и наличие/отсутствие небольшой родинки – также слишком малозначимая деталь, по моему субъективному мнению). Сейчас даже и не скажу, какая из них кто.

Более того, героиня, судя по ее характеру, слишком долго живет одна, и бабушкой зовется не столько из-за возраста (шестьдесят один, кстати, не слишком «бабушкин» возраст, по-моему) или наличия внуков (которые, опять же к слову, имеются), сколько из-за этого-самого характера.

При такой-то перспективнейшей идее сконцентрировать повествование лишь на настенном ковре, на родинке между пальцев, на походе в ближайший магазин, на дверной ручке этого же магазина, на взвешивании конфет, на цвете этих самых конфет… Серьезно?

Не хочется прибегать к более ярким эпитетам, однако пространные размышления о не так взвешенных (или не тех взвешенных) конфетах и флэшбэки в прошлое опять же с конфетами не добавляют ни интриги, ни динамики, ни интереса.

Понятно, что жизнь одинокой пожилой (все же назовем ее так) женщины в крошечном селе, где единственной достопримечательностью является продуктовый магазин, сложно назвать яркой и насыщенной. Но для этого же и существует воображение, чтобы менять реальность хотя бы для персонажей. Однако реальность для бабушки поменялась лишь в цвете конфет, поведении продавщицы, и исчезновении родинки с пальца. Возможно, для нее это стало грандиознейшим событием всей жизни (и ее можно понять), но передать ощущения и эмоциии героини читателю, увы, не удалось.

И повествование с множеством пунктуационных ошибок, с числительными цифрами, с излишней экспрессией, с некоторыми повторениями, с неопределенными  и порой так же лишними уточнениями (эта любовь, в это время, с этой привычкой, эти боли, в угоду этому, этой глыбы, это были, роль в этом, в ту ночь, в этом чувстве) отождествлению читателя с героиней совсем не способствует.

Некоторые фразы выглядят косноязычно или так, будто из них вырезали слово или несколько слов.

твердила на очередную порцию обращенных к ней упреков

Так и хочется вставить: твердила она в ответ на очередную порцию упреков.

«Алладин» находился на расстоянии трех частных домиков

В селе, видимо, принято мерять расстояние домиками.

Сама же ощущалась себя чуть поправившейся и ловилась на мысли

А кем она ловилась на мысли?

приходилось пятиться и фокусировать глаза.

Может, все же взгляд, а то фокусировка глаз вызывает какие-то… хирургические ассоциации.

затертые до шероховатости привычки

Звучит, конечно, интересно. Но какие на привычках могут быть шероховатости? Что обозначает эта фраза в контексте истории?

шерстились старые журналы и старательно занесенные в тетрадь рецепты.

Напрягая фантазию можно представить шерстящиеся журналы, но как шерстятся рецепты я представить не в силах.

Когда-то персонально вымеренные стекла, имели оправу, в которой Галине было неудобно носить.

А что носить-то? Стекла? Конфеты?

немногочисленные шаги измеряли знакомые метры

Красивая, конечно, фраза, но не слишком литературная. А после нее все только усугубилось: встречи с дверными ручками, «танец» исчезновения родинки, сходящееся в уголках глаз внимание, скачки героини в пространстве (в четвертой части, где Галина, проснувшись, обнаруживает «пропажу» родинки, и шок от этого происшествия проходит у входа в магазин). И финальным аккордом:

От Валентины … почти не осталось и следа.

Итог: история оказалась заложницей своих персонажей, и ей не удалось вырваться из липких цепких пальцев их маленьких жизней.

1
Мира Кузнецова

Я продралась через очередной туман из слов, тупо надеясь на свет в конце или хотя бы объяснение. В чем смысл? Любое дело делается для чего-то. Пекарь печет булки, ткач ткёт ткань, рыбак ловит рыбу. Писатель пишет обычно для того чтобы что-то сказать. Что Вы хотели сказать? О чем написано столько слов, которые я вынуждена была прочесть? Зачем мне нужны физиологические подробности с чисткой зубов? Это работает на сюжет? Нет. Зачем мне нужно было узнать, что нужно покрасить фундамент? Кстати, не фундамент, а цоколь, но я думаю Вам это не важно. Использование слов значение которых не знаешь стало уже для многих привычкой.
Вы просто нанизывали и нанизывали слова, а я читала и вспоминала смешную девочку в институтской общаге. У той было два кавалера и один жаждал встречаться с девушкой с БОЛЬШОЙ грудью. И вот эта девочка набивала свой лифчик ватой, собираясь к нему на свидание. Вот и сейчас мой мозг набили ватой. Уж простите.

Удачи и вдохновения

1
Владимир Козырев

Со своей стороны я отмечу исключительную непроработку персонажей. Их много, в то же время они одни, конфликта и противодействия. Это так или иначе приводит к тому, что к концу истории читатель должен помнить очень четко о том, о чем вообще она (эта история).
Я бы посоветовал прочесть о том, что такое клиффхэнгеры, а также изучить насчет создания персонажей (т.е. прочитайте книги по драматургии по этому поводу). Например, у каждого второстепенного персонажа (даже продавца туалетной бумаги) должна быть проработана его маленькая история (почему он продает туалетную бумагу или ведет грузовик именно с яблоками, а не с арбузами??). В Вашем случае персонажи другие, но суть та же — их непроработка, отсутствие поворотов, как следствие — затянутость, о которую разбивается интерес читателя. Не говоря уже об антагонисте и протагонисте.

Еще совет таков: проза — это не сценарий, но от потребности в слове “вдруг” ее это не избавляет.

0
LeonidM

Тот случай, когда читаешь про пенсионерок с пристрастием к сладкому и хочется узнать, что будет дальше. В конце, конечно, ждешь чего-то более сногсшибательного. Но, когда автор заставляет тебя с интересом наблюдать за малоинтересными персонажами, в этом что-то есть. 

0
Ульяна

1. Сначала о частностях, которые не дают мне сосредоточиться на главном.
С какой стати женщины в 61-62 года стали считаться бабушками?! Пенсионерками с плохим зрением и старческими мыслями. Вы не ошиблись лет на 20? Особенно с учетом имен Валя и Галя, которые как раз были модны в 40-е годы.
2. А когда надо чистить утром зубы, чтоб внуки не удивлялись?

Теперь главное. Очень сложно читать довольно длинный рассказ, где ничего ни с кем не происходит. И даже когда происходит, этого никто (из героев) не понимает, тем более очень быстро всё приходит в норму.
В чем идея рассказа? Где поступки героев? Их трансформация? Трансформация окружения? Вообще ничего не произошло. Чуть-чуть попробовали конфеты другого цвета.

0
const

Больше всего удивило, что на горячий призыв скучающих пенсионерок “Пусть в моей жизни найдется место чему-то новому!” изменения произошли настолько незначительные, что вызвали разве что слабое раздражение. Зубы чистить до или после еды, в названии магазина удвоенная “лл” или “дд”, батончики или ореховый наполнитель, считать себя располневшей или сухощавой, дальнозоркой или близорукой, мелочной или прожорливой? С таким тщательным вступлением ожидалось чего-то большего, чем ода педантизму. Хотя, может, автор р-n-переход в полупроводнике описывает? Тогда забавно, как бабушки-электроны оказались в одном месте, а там, где была одна из них ранее – дырка?

0
morena

Мне рассказ почему-то напомнил Алису в стране чудес, в нем есть своя логика, но не каждому она понятна. Я например путаюсь в таких логических задачках, и мне было сложновато. С другой стороны, героини рассказа – бабушки, сладкое, мелкие проблемки и небольшое волшебство – это не калька, по крайней мере. Человек создал что-то новое, и я от души желаю, чтобы оно нашло своего читателя. А еще мне кажется, что автор достаточно юн, и ему нет еще и тридцати).

0
usashka

Написано интересно, но так и не поняла посыла, что хотел сказать автор? А в целом было приятно почитать, хороший слог, хоть и с опечатками.

0
БФ-2БФ-2
БФ-2
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

15
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх