Рассказ №20 Преображение

Количество знаков : 15210

Мама родила Светочку поздно, в сорок два года. А папе было и того больше. Светочка стала первым, единственным и столь долгожданным их ребенком, что казалось, Небеса спустились на Землю и подарили им Божьего младенца. И совсем неудивительно, что родилась Светочка на Пасху, когда везде звенели церковные колокола, будто возвещая миру о настоящем чуде.
Когда Светочку принесли из роддома домой и положили посредине кровати, мама долго смотрела на нее, потом заплакала и выдохнула: «Мне кажется, я сойду с ума от любви». А папа начал мыть полы, протирать мебель, стены и даже потолок от пыли. И вечером всё это опять перемыл. И утром еще раз, потому что папе казалось невозможным, чтоб эта крошечная ангельская малышка дышала пылью. Он выбросил из квартиры все коврики и паласы, покрывала и декоративные подушки, не разрешал приносить домой мягкие игрушки, а гостям выдавал самодельные бахилы. Подходить к кроватке можно было не ближе метра – вдруг вирусы и болезни. «Но так же не видно ребенка», – обижались гости. «Ничего, куда торопиться, вот вырастет, тогда и посмотрите. А пока у нее иммунитет совсем слабенький», – выпроваживал он из комнаты посторонних.
Сам папа, когда оставался со Светочкой наедине, брал ее на руки и дышал – головкой, мягкими шелковыми волосиками, ручками, и будто пьянел. Глаза наполнялись слезами, голос дрожал. «Светочка наша, девочка моя», шептал то ли ей, то ли себе».
А спустя два года папа умер – у него оторвался тромб. И с тех пор Светочка очень не любила мокрый запах свежеубранной квартиры. Будто из-за этой постоянной уборки ее папа и умер так рано.
С ужасом осознав, что Светочка стала наполовину сиротой, мама сначала очень разозлилась на папу. Да как он мог взять и умереть? И оставить их со Светочкой одних, без всякой поддержки и помощи. Вот только, казалось бы, они должны были зажить счастливо, как все обычные семьи, где есть родители, дети, совместные выходные и отпуска, поездки к морю, походы в гости, выбор шубки на зиму и парты к Первому сентября, ремонты, покупка дачи или машины… И вдруг всё это стало несбыточным именно тогда, когда случилось невозможное – родилась Светочка!
Сначала мама злилась на папу, а потом ее любовь к Светочке лишь умножилась, разрослась до бесконечности, впитав в себя еще и жалость почти к сироте.
Мама часто смотрела на маленькую Светочку, на это белое круглое личико, золотые волосики, носик треугольником, алые губки, пухлые ручки и ножки, и ей пр-прежнему казалось, что она родила ангела. Даже повзрослев, Светочка оставалась очень мила – Бог не поскупился, когда создавал ее. И это приятное чувство сопричастности с божественным не покидало маму до конца дней.

День рождения Светочки праздновали дважды – по календарю и на Пасху. Причем на Пасху считался будто даже более главный праздник. Ровно в полночь мама заходила в комнату к Светочке с подарками, пирамидкой складывала их рядом на стульчике, а утром под колокольный перезвон церкви Светочка пробуждалась, заставляя себя подольше не открывать глаза и оттянуть сладкие минуты шуршания оберточной бумагой и пакетиками, в которые мама завертывала подарки.
Когда Светочка подросла и могла долго не ложиться спать, они с мамой встречали Пасхальный день рождения на кухне. По телевизору передавали службу, они пили чай с тортом, а мама вспоминала.
Из года в год она рассказывала одинаковую историю, а Светочка задавала те же самые вопросы, что и всегда, будто вдвоем они бесконечно репетировали любимую пьесу, участниками и зрителями которой были сами.
Мама говорила, что рожать она должна была лишь две недели спустя, но весь день чего-то так тянуло внизу спины, и слабость подкашивала ноги, что стала беспокоиться – как бы не пропустить. Вечером папа уехал на дежурство, и мама решила ложиться спать и спокойно дожидаться утра, тем более врач по телефону сказал, что рожать рано, а все эти симптомы – лишь признаки доношенной беременности. Но вот когда и лежать уже стало невыносимо, и боль нарастала и учащалась, мама начала названивать папе, но он не отвечал. И тогда она вызвала «Скорую».
А потом чего-то так всё закрутилось, завертелось, и очнулась мама уже в реанимации. Из коридора доносилось протяжное «Христос Воскресе!» и «Смертью смерть поправ». Маме сказали, что когда ее забрали на «Скорой», что-то пошло не так и еле довезли ее до ближайшего роддома. И пришлось ей делать срочное кесарево, и как хорошо, что она успела вызвать «Скорую».
– Вошла доктор, сказала, не волнуйтесь, всё уже позади, всё уже хорошо. И какую же девочку красивую вы родили – два килограмма триста пятьдесят граммов, сорок пять сантиметров.
– А когда ты меня увидела?
– Уже утром. Я спала до утра – меня ж полностью усыпляли. Открылась дверь, вошла нянечка: «Христос Воскресе!» и протягивает мне сверточек. И говорит: «Это ж надо так родиться – в ноль часов ноль минут на Пасху», и благословила – верующая значит.
– Какая я была?
– Беленькая. Все детки рождаются с будто загоревшей кожей, сморщенные, на старичков похожие. А ты с рождения была беленькая, глазки голубые, волосики желтенькие. Все вокруг восхищались – будто ангелочек, светится даже. Светочкой и назвали.
– А папа что?
– Возвращается он домой под утро, меня нет, он в один роддом метнулся, нет такой, отвечают, он в другой – нет, не поступала. Еле нашел. Примчался, а мы с тобой уже всё, родились. Он мне кулич передал и яйца крашеные – ему на работе с собой сменщица дала.
– А про цветы, мам? – напоминает Светочка.
– Папа купил много-много белых роз и написал на асфальте перед окнами: «Спасибо за дочку!» и розы вокруг надписи разбросал. Все мамочки смотрели в окна и завидовали – никого так не поздравляли.
На этих словах мама и Светочка всегда утирали слезы. Как жаль, что папы больше нет. Какое счастье, что Светочка родилась!

Светочка росла в любви, обожании, с осознанием того, что она родилась, чтоб нести радость людям, чтоб ее любили – надо же людям кого-то любить. Они от этого становятся лучше. Ну так что ж? Пускай.
Светочка была доброй, спокойной девочкой, не создавала никаких проблем ни маме, ни учителям, и даже подростковый возраст прошел незаметно. Вежлива, начитана, играла на пианино, разбиралась в живописи, хорошо училась, хоть и часто болела.
С детства Светочка страдала от аллергии – на пыль, на острое, сладкое, красное, на кошек и собак и особенно на весеннее цветение. Она начинала задыхаться, казалось, что воздух становится ватным, и его не вздохнуть и не выдохнуть.
Поэтому лет с тринадцати, по совету врачей, Светочка с мамой стали уезжать из города на период цветения березы и ольхи – невыносимого для нее.
Больше всего им нравилось пережидать опасный период в небольшой карельской деревеньке, утопленной в сосновом бору. Там у мамы жила двоюродная тетка Галина, которая с радостью принимала их на месяц. Мама ей платила за постой небольшие деньги, а взамен они со Светочкой получали хвойный воздух, свежие яйца и творог на завтрак, уху на обед и бесконечные вечерние разговоры о жизни, мужчинах, соседках, родственниках, знакомых и наступавшей старости с болезнями. Утром Светочка долго спала, потом, проснувшись, слушала звуки, доносившиеся из кухни, сада, с улицы, и гадала, что там в мире без нее происходит. Вот тетя Галя моет полы – согнулась и елозит мокрой тряпкой по деревянному полу – вжих, вжих – тяжело, плотно, будто хочет верхний слой снять. Вот покряхтывает, спина болит, распрямляется. Ага, мальчишки на велосипедах поехали наперегонки – быстро, шумно, кричат, ругаются. Смешные какие. Мальчишкам все время надо доказывать, что они лучшие – смелее, сильнее, иначе их не полюбят. Девочкой быть гораздо проще. Тебя любят просто потому, что ты есть.
А вот опять в огород сбежала курица Коко. Тетя Галя ее пытается изловить, а та – наутек. Ага, мама подоспела на помощь. Ловят Коко вдвоем – прыгают через грядки, хохочут будто молодые. Тетя Галя назвала Коко в честь Шанель. Потому что Коко числится у нее под номером пять – пятая такой редкой породы. Амераукана. Коко – самая красивая курица, какую Светочка видела, и несет она голубые яйца. Ага, вот и поймали ее, понесли в курятник.

После завтрака Светочка гуляла по лесу, по полю, а потом уставала и садилась на берегу синего озера и долго смотрела в воду. Она была прозрачная. В безветрие можно было представить, что и вовсе воды нет. Желтый песочек блестел на солнце невидимыми бриллиантиками. Рыбки собирались стаями и будто по пунктирным линиям плыли к берегу и обратно. Старая лодка покачивалась в собственном неспешном ритме. Сосны шепотом переговаривались верхушками. Тш-ш-ш, тш-ш-ш, тише. Казалось, жизнь замирала, время останавливалось, и Светочка ложилась на мягкую траву, раскидывала руки и уносилась в небо с плывущими белыми облаками. Если долго смотреть, то кажется, будто не облака, а сама Светочка плавно перемещается по небу.
На этом озере Светочка как-то познакомилась с мальчиком – он жил в той же деревне с бабушкой, пока родители работали и устраивали раздельную личную жизнь. Мальчик садился рядом, пока Светочка лежала на берегу, и завороженно любовался ею как музейной картиной – до чего ж была красивая и безукоризненно сложена эта девочка с золотыми волосами. Светочка разрешала мальчику существовать рядом, позволяла влюбляться – это была ее миссия на земле. Всё так, как было задумано свыше.
Вечером мальчик приходил к их дому, и они со Светочкой разжигали костер – пекли картошку. Запах ранней весны, сгорающего валежника и печеной картошки завершал этот прекрасный, звонкий и прозрачный как хрусталь день. Очередной день карельского отпуска.
Пасху и день рождения Светочка с мамой встречали в местной деревянной церквушке. Среди простых, немногочисленных прихожан Светочка чувствовала себя избранной. Жители знали, что эта златовласая красавица родилась прям на Пасху, и старались постоять рядом с ней, зажечь свечу от ее огня, просто перекинуться словом. Будто Светочка стала частью Пасхальной службы. Мама чувствовала себя неудобно от излишнего внимания, но Светочка привыкла к такому почти преклонению – если людям нравятся, отчего ж и нет.
После Пасхальных богослужений мама со Светочкой возвращались домой уже засветло, спали до обеда и шли гулять – в лес, к озеру, в поле. Будто весь мир принадлежал Светочке в эти дни и приносил ей себя как подарок.

Мама со Светочкой ездили в Карелию почти каждую весну, а с двадцати Светочкиных лет мама предпочитала оставаться дома, отпуская дочку одну к тете Гале спасаться от цветения. Каждый год проходил одинаково, и эта ожидаемость нравилась Светочке. Держать под контролем жизнь, мир вокруг себя, планировать и исполнять задуманное казалось неотъемлемой частью ее красивого, божественно правильного мира.

В тот год Светочка праздновала свое 25-летие. Время весеннего цветения неумолимо приближалось, и надо было вновь спасаться. Мама предлагала поехать в Турцию – давно не были, весной там так хорошо. Но какая Пасха в Турции? Светочке хотелось праздника, ее, Пасхального праздника. Все-таки двадцать пять лет. Поэтому она вновь поехала в Карелию. Мама осталась дома – слишком сыро в тех местах, а у нее ревматизм.
Светочка гуляла по знакомым тропинкам, мысленно здоровалась со старыми соснами, покосившейся заброшенной избушкой, просевшим колодцем. Сидела на берегу синего озера и бросала в его гладь серые камешки. И решила она на эту Пасху пойти не в местную церковь, где все и всё такое одинаковое и скучное, а в большой собор, в городе. Захотелось Светочке праздника – яркого, с крестным ходом, горящими огнями, свечами, хорами, красивыми людьми.

Оделась она в белое, приехала заранее, отстояла службу. И вот ровно полночь. Люстры зажигаются, начинается Крестный ход, несутся песнопения. Батюшка трижды восклицает: «Христос Воскресе!», ему отвечают прихожане: «Воистину воскресе!», и дальше любимое у Светы – «Смертью смерть поправ».
Всё движется, ликует, радуется. Люстры, свечи горят, отражаются в иконах, канделябрах, глазах людей. Все улыбаются особенно, будто посвящены в одну тайну, поздравляют друг друга, и кажется Светочке, что все счастливы именно потому, что она родилась двадцать пять лет назад. «Спасибо, спасибо за поздравления. И вас с праздником!» Она всегда знала, все люди любят ее – все, все. Конечно, еще б не любить. «Воистину воскресе».

И вот уже почти рассвело. Здесь, в Карелии, солнце встает раньше. Всегда оно белее, нежнее, мягче. Светочка направлялась к гостинице, прям на восход, туда, где розовело небо. А в ушах все еще звучало: «Смертью смерть поправ…» Ля, ля, ля, си-и-и бемоль, ля, си бемоль…
А впереди нее, держась за руки, шла пара – парень с девчонкой, примерно ее ровесники. Вдруг остановились они и начали целоваться. И так это неожиданно произошло, что Светочка тоже встала и смотрела на них словно на кадр фильма. И чем дольше она наблюдала за влюбленными, тем грустнее становилось. Как же так? У нее день рождения, Пасха, люди должны ее поздравлять, радоваться ей, Светочке. И вдруг вот. Как-то совершенно лишней ей показалась чужая личная жизнь, незнакомая девушка, которую любят настолько, что можно встать и прям на улице целовать – долго, не отрываясь.
Пара уже ушла, а Светочка продолжала стоять.
– Работаешь? – услышала она мужской голос.
– Да.
Светочка имела в виду, что вообще она работает, просто сейчас в отпуске. А так да, работает. Хотя какое дело до этого какому-то незнакомцу.
– Три тысячи пойдет?
Она вгляделась в лицо мужчины. Непонятно, молодой, старый, приличный или не очень. В полутьме не разобрать.
– Три тысячи? – эхом отозвалась она.
– Да. Рублей, само собой. Пойдет?
– Да вы что?!
Светочка не очень осознавала, что происходит. Но вдруг засосало где-то в животе и захотелось ей узнать, а что там дальше. Что будет.
– Пойдет, да.
– Ну и гуд. Ко мне?
– Ну да.
– Пошли тогда. Тут недалеко.
– Домой? К вам домой?
– В общагу, уж извини. Дом далеко, и тебе там точно не будут рады, – усмехнулся мужчина.

Светочка выходила из общежития с деньгами в руке. Как ей дали купюры, так она их взяла и вышла. Будто «Оскара» вручили. Светочка огляделась и медленно побрела в направлении гостиницы.
Ее переполняли совершенно новые, странные, сложные чувства. Это что ж получается, она проститутка? Раз взяла деньги, раз вот так – с первым встречным. Она, Светочка – проститутка? И вот так, в Пасхальную ночь? На свой день рождения?!
Светочка убрала деньги в кошелёк. Три пятьсот. Ого, даже больше дал. Она понравилась, что ли? Еще б, подумала Светочка. Еще б не понравилась.
Из номера Светочка позвонила тете Гале: «Христос Воскресе! Я задержусь в городе – знакомых встретила. Дня три еще побуду. У нас тут культурная программа – музеи, театры, город покажу».
Тетя Галя согласилась: «Ты девочка большая, хорошая, серьезная, сама всё знаешь лучше. Маму только предупреди, Светочка».
Хорошая. Получается, что и нет . Уже нехорошая значит. Даже очень нехорошая. И так Светочке стало приятно от этого. Неожиданно приятно. Оказывается, она и такой может быть! Получается, совсем необязательно ей ангелом все время жить, можно и по-другому. И ничего, земля под ногами не разверзлась, сама Светочка не взорвалась, вот – целая и невредимая, даже как будто довольная. Да еще и денег дали.
У Светочки приятно защекотало внизу живота. Какой прекрасный День Рождения! Какая новая, необычная она!
Светочка легла спать, и ближе к вечеру опять вышла в город.

Спустя три дня она вернулась к тете Гале, в сумочке у нее лежала довольно внушительная сумма – половина месячной зарплаты работника сферы культуры, в которой она трудилась гримером. Поболтав с тетей Галей о том, о сем, Светочка пошла на озеро. Вода синяя, сосны шепчутся, рыбки снуют. Легла на траву, руки раскинула, смотрит в небо, облака и в себя вглядывается. Почему ей не противно. Как так? Интересно было бы поговорить с кем-нибудь об этом, но никому ведь не признаться.
На лодке приплыл ее знакомый мальчик – он вырос, возмужал, но по-прежнему смотрел на нее детскими влюбленными глазами. Присел рядом, достал из рубашки букетик полевых цветов. Неожиданно сделал ей предложение.
– Выходи за меня, а?
Светочка удивилась и согласилась:
– Но только через годик, ладно? На будущее лето.
– Хорошо, как скажешь.
И опять легла на траву:
– Давай из облаков фигурки разные придумывать – как в детстве. А вечером картошку испечем. Давай?
– Давай, – согласился мальчик.
Когда наступил следующий сезон цветения, Светочка вновь поехала в Карелию. И опять пошла в городской собор на Пасхальную службу.
И вот ровно полночь. Колокольный перезвон, люстры, свечи, добрые лица. Светочка со всеми вместе и вроде бы отдельно. Другие чувства. Уже и не кажется, что люди радуются её Дню рождения. Вроде, что она одна его празднует – свое второе рождение. Новой, лучшей Светочки. Лучшей для нее самой. Настоящей. Смертью смерть поправ…

Лето наступит скоро. Летом Светочка выйдет замуж за того мальчика, с полевыми цветами. Она будет в белом – длинная фата, приталенное платье. Самая красивая невеста. Волосы золотые, переливаются на солнце как речной песок. Глаза синие словно вода в озере. Сама легкая, светлая – точно облака на рассвете. И мальчик ей под стать. Он будет любить Светочку как и все вокруг – преданно, верно, за чистоту и свет, за красоту и будто бы божественную искру. Она родит двух очаровательных златокудрых детишек – мальчика и девочку, погодок. «Как похожи они на Светочку – чисто ангелочки», будут восхищаться все вокруг. Дети будут любить Светочку, у них самая красивая и добрая мама. А Светочка будет любить детишек – своё продолжение. Как правильно, как логично и мудро, что Светочка не должна погаснуть, а продолжиться в таких совершенных созданиях.

На время весеннего цветения Светочка с семьей, как и прежде, будет уезжать из дома – в Крым, Турцию, Европу, ближе к морю или соснам, где нет березы и ольхи.
Но время от времени, когда Светочка почувствует, что теряет себя, что устала соответствовать и казаться, она вновь и вновь поедет в Карелию – к тете Гале, и на несколько Пасхальных дней будет выбираться в город, оставляя детей с мужем в домике на озере. «Мне надо отдохнуть, найти себя целиком, побродить в одиночестве по городу», – будет объяснять Светочка.
А в остальном она так и останется той самой, рожденной небесами чтобы ее любили и боготворили. Ну почти. Почти той самой.

(Просмотров за всё время: 120, просмотров сегодня: 1 )
Подписаться
Уведомить о
guest
18 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Windfury

Не реалистичный рассказ про нереалистичных людей, испытывающих нереалистичные чувства. Самое интересное, что эта не реалистичность не привлекательна с первых строк.

0
Автор

История реальная, все персонажи реальные.

0
Windfury

Людей рожденных на Пасху много, но вот что они думают, чувствуют и тайно делают не дано знать никому, данная версия переживаний какого-то реального персонажа выглядит нереалистично. Было бы реалистично, если бы в результате открытий о себе самой, девушка бы избавилась от явной гордыни и испытала личную трагедию или еще вариант, вообще перестала верить в Бога и посещать богослужения т.к. новое развлечение ей показалось бы прикольнее. Или на крайняк просто ходила бы в храм для отвода глаз, что бы мама ни о чем не узнала и думала, что она хорошая девочка. А так героиня какая-то слабоумная и бесчувственная получилась, а если речь о слабоумии, то нужно было это как-то обозначить в рассказе.

0
Антар

И опять реализм нереальный. Скукатень. Нет у вас фантазии, автор. То проститутки, то молодые мамаши. Где фантазия.?

1
Elena_Zhu

Отлично написано. Очень интересно, спасибо.

0
Александр Михеев

Отличная, прекрасно сделанная история. Как будто смотришь в зеркало, которое умело прячет несущественные детали и освещает важные. При этом – никакого нажима, трагедийности и морализаторства. Спасибо, получил огромное удовольствие от прочтения.

1
pisetz

Написано гладко, грамотно, но читать скучно. И героине жить скучно. Со скуки в проститутки на три дня. Вот и все. Родились поскольку, надо жить. Но рассказы про это читать как-то утомительно.

0
Владимир Козырев

Здесь я попрошу у Автора прощения, от комментирования откажусь (хоть и положено). Причина в изначальной сильной нелюбви к церкви, поэтому объективным быть здесь не смогу.

Единственное, что сразу бросается в глаза, это начальное суждение матери о том, что она обвиняет отца в смерти от тромба… “не мог потерпеть что ли????” — это неудачный ход (пусть он даже соответствует действительности). Он многих настроит сразу на то, что логики нет… отобьет их часть. Второе — это постоянное упоминание имени “Светочка”, его ну просто очень много… крайне много.

0
Тут церкви нет. Это антураж. Ни религии, ни церкви

Автор

0
автор другого рассказа

Как же ж нет религии? Возможно вы просто не понимаете смысла слов, которые используете. Преображение – всегда означает изменение в лучшую сторону. Назвав свой рассказ “Преображение”, вы поставили блятство высшей целью человека, а такие секты тоже имеются, тем самым вы, может быть и не желая этого, вляпались в религиозные вопросы. Вам следовало взять название рассказа в кавычки, если вы имели ввиду противоположный смысл, а лучше всего не использовать религиозные термины смысла которых вы не понимаете.

К тому же в рассказе допущен ряд ошибок, например, у вас героиня возвращалась домой после пасхальной службы, причем судя по тому что уже рассветало, отстояла ее всю от начала и до конца. Вы знаете сколько это по времени? Пять – шесть часов стоя на ногах. Вы хоть раз были на литургии хотя бы двухчасовой? Там все болит и спина и ноги, не каждый верующий в состоянии отстоять такое, там нужна очень сильная мотивация, что бы выдержать. А у вас не только отстояла, просто так за здорово живешь, но еще и хватило сил “гимнастикой” заниматься после  😂 

0
Автор

Ошибок нет. Преображение – это изменение, метаморфоза. И она с ней случилась. Для нее – в лучшую сторону. Кому судить?

0
ккк

“Пре” – приставка превосходной степени, “ображение” – это принятие некого образа, “преображение” – это принятие высшего образа, а у вас получилось ПЕРЕображение. Плевать, что для нее лучше, не плевать что лучше для меня, не могу для себя принять проституцию как высший образ женщины. В данном случае, судить мне, т.к. это моя обязанность согласно условий конкурса.
Ваше мнение меня не волнует, я дал объяснение, почему с моей стороны оценка будет низкая, этого вам достаточно.

0
LeonidM

Читать этот рассказ, как сидеть в теплый солнечный день под деревом, любуясь редкими облаками – скучновато, но приятно. Все здесь хорошо, и в церкви хорошо, и проституткой быть хорошо. Очень радует отсутствие каких-либо нравоучений.

0
Ульяна

Жизнь гораздо интереснее и разнообразнее, чем мы привыкли думать. Нереальных персонажей практически не может быть. Может быть всё. Тем более невозможно оценивать рассказ с точки зрения морален герой или нет. Морален для кого? Судьи кто? Если герой не приносит никому вреда, но пытается найти себя, почему мы как верховный судья киваем головой или осуждающе морщимся? Бывает и так. Интересно узнать и читать.

0
Мира Кузнецова

Полный штиль. Я все ждала, когда же грянет буря: чувств, событий, эмоций. Но плавное течение жизни, изложенное хорошим слогом, так и осталось плавным течением жизни. Может быть так и надо жить? Носить ореол святости и время от времени пачкать себя, чтобы снова отражаться в зеркале, а то уж больно слепит, много света. Да и пачкать себя только для того, чтобы самой себе не слепило, а остальные пусть пребывают в своей вере.
Не знаю, как это жить не подвергая себя угрозе разрушения при встрече в настоящими чувствами? Не люблю эрзац чувств.

Удачи и вдохновения.

0
const

Первое, что подумалось, по окончании прочтения этого рассказа, что это ж рисовался негатив Сонечки Мармеладовой. Закладывающий за воротник папенька преобразовался в благообразного любящего родителя пожилого возраста, не пережившего детства дочери. Попрекающая куском хлеба мачеха – в любящую и настролько остно религиозную мать, что аж уверовала в исключительность и ангельский дар своего позднего вымоленного чудом появившегося ребенка. И Светочке самой – позволять себя любить. Такую светлую, чистую. Но самое большое чудо в ее жизни оказывается не Светлое Христово Воскресенье, с которым она топает по жизни от рождения до 25 лет благодаря восторгам мамаши, а … вид целующейся парочки. Как там у других-то? А тут мне вспомнился фильм про Роксолану (не тот последний, который роскошный сериал под названием “Великолепный век”, а старый-старый то ли из 80х, то ли из 90х, где после ночи с султаном (куда вообще-то по первоначальной версии славянская рабыня не хотела и всячески сопротивлялась) ее спрашивают “Понравилось?”, а она эдак глаза закатывает и говорит с придыханием “Очень”, типа она-то была против, но султан типа уломал, крепость типа пала). А в Случае Светочки и необходимости сопротивляться вроде бы нет, и лицемерия тоже, эдакая логика самолюбования – я такая разная, все меня любят, каждый по-своему. Ведь быстро перепихнуться в общаге – это же тоже вроде как дань любви к красоте, к телу белому, золотым волосам. При чем тут вообще проституция? Светочка просто позволяет себя любить. Всем. А уж кому как – как кто может. И тащится от этого осознания, как удав по ступенькам. Интересный типаж – уверенная в себе, безмятежная. Она даже деток себе родит для того, чтобы они ее любили. Мне только интересно, почему у рассказа такое название, где свершилось это самое преображение и в чем?

0
morena

Мне показалось, что основная красота этого рассказа в самом стиле повествования, а не в сюжете. Много деталей, много подробностей, много чувств, создается атмосфера, но главная мысль как будто ускользает потихонечку, как солнечный зайчик. В конкурсе есть несколько произведений в таком жанре затейливого реализма. Это – красивое, воздушное, очень светлое, но вот почему-то не мое.

0
usashka

Написано складно, но читать немного скучно.

0
БФ-2 ФиналБФ-2 Финал
БФ-2 Финал
Шорты-8Шорты-8
Шорты-8
АПАП
АП
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

18
0
Напишите комментарийx
()
x
Пролистать наверх