Едва ли припомнят со страхом во взоре,
как здесь камнепад лютовал.
Вся память — солёного Мёртвого моря
глубокий и тёмный провал.

Содом и Гоморра — эпический первый
пример их потомкам не впрок.
Везувий покрыл своим пеплом Помпеи
и жителей жаром пожёг.

И там не о праведной жизни радели,
любились и нежились всласть.
А в нынешней жизни — скажите, ужели
разврата обуздана власть?

Сколь часто бурчим мы: «Упала бы сера
горящая с горних высот
на них — лихоимца, лжеца, лицемера,
что собственный губят народ!»

Сколь часто мы судим и гневно, и скоро,
увидев развал и раздрай:
«Да это же, право, Содом и Гоморра!» —
и правда, вокруг нас не рай.

Смекай, современник надменный и дерзкий,
то Еву любя, то Лилит:
найдётся ли тридцать, иль двадцать, иль десять,
кто дни нашей жизни продлит?

Пусть минули мимо века, мы всё те же,
прельщает нас плоти краса.
И Мёртвое море — лишь повод понежить
в солёной воде телеса.

Так помни, в историю мира вникая,
то злобой, то скукой томим:
Содом и Гоморра — суть надпись на камне,
что сердцем зовётся твоим.