Конкурсы

Ты щуришься, вчитываясь в меню. Зачем так внимательно? Разве это важно? Важно заказать неразумно много и не уходить, пока всё не съедим. Выбирай! И пусть наш обед длится вечно. Официант решил, что к нам подойдут: подставляет стулья. Отказываюсь. Уходит. Между нами все-таки остается стоять один – лишний. Мы смотрим на него, и каждый видит на нем призрак. Ты – не-меня, я – не-тебя. Подают. Этот обед заменит нам все обеды, […]

Босоногов проснулся червём. Вчера он активно участвовал в кастинге на участие в программе «Последний герой» с Есенией Общак в качестве развязной и неистощимой на выдумки ведущей. Блюдо с копошащейся кольчатой закуской Босоногов опорожнил в соревновательном раже за какие-то полчаса. Теперь он сам извивался, тело ходило спазматическими волнами, выталкивая наружу переработанный за ночь гумус. Конкурентка Людмила, активно поедавшая мадагаскарских тараканов, лежала рядом кверху лапками, сонно шевеля усиками. Да какое там —

Недоказательное утверждение Гиппократа. Формула: материальная пища+ духовная пища = ты. Жду гостей. Расставляю закуски на стол. Воображение гуляет, как недокормленное… Мишка весь сделан из колбасы. Ходит, размахивает колбасными руками, морщит свой колбасный рот. За ним бегает кремовая роза. Я с ужасом понимаю, что это- наша сладкая малышка Ася. Её остужает, поливая из горлышка, мама- в образе бутылки лимонада. Свиная отбивная под соусом оказалась Сережей — папой ребенка. Сережа, вихляя плоской

Ая со своим минипигом сидела на веранде летнего кафе, поедая свиной стейк. Напротив женщины находился веган Ян, в которого Ая была влюблена: – Хрюша – твой друг. Как ты можешь есть ему подобных? – вопросил Ян. – Молча. И ты не сиди голодным. Вон, хоть трюфель съешь. – ответила Ая. – Если мы есть то, что мы едим… то передо мной сейчас две свиньи, – задумчиво произнёс Ян, разжёвывая трюфель.

– Тебе отгрузят пожизненное! – со злобой говорил связанный. – Тебя же не посадили, – отвечал ему человек, приволокший его в подвал. – Суд оправдал! – За недостаточностью улик. – А у тебя их достаточно? – ехидно спросил пленник. – Когда тебя повяжут, у следствия их будет более чем… Один мотив чего только стоит! – Месть за убитую дочь – это мотив, – согласился пленитель. – С чего ты взял,

— Мейсон, что это? Кто приготовил? Лорд понюхал еду и скривился. — Сэр, прошу прощения. Это новая шеф-повар приготовила блюдо Вечности. Если перебороть себя и съесть, то будешь жить вечно, перестанешь стареть и наоборот, омолодишься. Лорд Фрагсон углубился в изучение мерзкой субстанции. Гадко зелёного цвета с синими пятнами. — А вы ели? А она? Приведите её ко мне! Хочу знать, из чего оно состряпано. В зал вошла, поклонившись, маленькая изящная

Как же я ненавижу печень! Тошнотворную вонь, горечь, прожилки. Бабушка варила эту дрянь полдня, а потом крутила на мясорубке и жарила из нее блины. Получался печеночный торт. Он высился на столе надгробием и покрывался такой же благородной зеленцой, как кладбищенские обелиски. Украшения-помидорки напоминали траурные венки, а завершала сей акт кулинарного вандализма жирная майонезная клякса. Но я ел его. Просто глотал. Не жуя. Не дыша. Не думая. Я же послушный. Я

Как же он устал! Левая рука, дрожа от напряжения, еще держалась. Пальцы потеряли чувствительность. Правой он судорожно хватал воздух, отчаянно пытаясь хоть за что-то ухватиться. На ноги не надеялся, не чувствовал, вялым грузом они тянули его вниз. Ночной мрак сгустился и, казалось, давил на него сверху. Сознание угасало и держалось на одной лишь только концентрации единственной мысли: “Вперед! Еще немного. Надо только подтянуть тело, не сорваться”. Чудовищным усилием он выбросил

В роддоме царила паника: женщины рожали, мягко говоря, странных младенцев. *** Акушерка, нервничала, ожидая появление головки. – Тужьтесь, мамаша! — рявкнула она. Роженица с криком подчинилась. Из ее промежности вылез вилок капусты с глазами, носом, ртом. – Твою ж мать! — тихо выругался врач. Очумевшая акушерка едва успела подхватить вылетевшее следом нормальное тельце. – Девочка! – Вижу, – раздражённо буркнул гинеколог и вышел. *** Врач стоял у кувезов мальчика с

Оф-ф. А хорошо. Кубики льда падают на дно моей истерзанной души и начинают подтаивать, охлаждая и понижая градус. Оф… Качаю головой и не могу сдержать стон удовольствия, разжигая льдом желание и катая его на языке. Облизываю верхнюю губу. Мед-лен-но… Очень. – Женщины… изначально холодны, но стоит вас пригубить, и вы тут же начинаете таять, — звучит справа от меня. Я качаюсь, в границах надменности моих форм, и сквозь сигарный дым,