Конкурсы

В тот насквозь сырой майский день вдруг захотелось выйти на улицу и взрыднуть вместе с хмурыми небесами. И это в стране победившего Счастья! Мама с тяжёлым сердцем напялила на меня куртку с легкомысленным принтом. Батя напомнил о тотальном надзоре ГСН – городской службы настроения. – Держи улыбку шире, – попросили родичи. – Сейчас с этим строго. С теми, кто «радости своей не вразумивши», уже не церемонятся. Тяжело вздохнув в унисон, […]

Илья Муромец молча едет по степи. Мощный вороной конь гордо несёт богатыря, и грива его развивается на ветру. Красив конь и красив всадник. Гордая осанка, кольчуга на широкой груди. В правой руке — булатная палица. В левой — щит и копьё. Меч-кладенец в ножнах. Зорко всматриваются ясные глаза в степную даль. И вот перед ним развилка двух дорог. А на развилке той камень. И на камне надпись: Налево — «Тюремный

Чарльз. На планете Земля, в огромном мегаполисе, в большой трёхкомнатной квартире жил-был маленький мальчик Чарльз, который не умел удивляться. С первых дней жизни взрослые разговаривали с ним, как с равным. Не сюсюкали, не придумывали уморительных прозвищ, не умилялись первым шагам и словам, не приходили в восторг от шалостей и проказ. Впрочем, шалостей, как таковых, и не наблюдалось — Чарльз был поздним, на редкость серьёзным ребёнком рациональных и очень-очень занятых родителей-ученых.

На этот раз Мэт влип основательно: ему грозило тюремное заключение по статье о мошенничестве. Сам Мэт с обвинением согласен не был и виновным себя не считал. Подумаешь, утаил некоторые подробности, так никто и не спрашивал. Спросили бы, он бы ответил. А то расслабились все, лень мозгами пошевелить. Его не наказывать, а благодарить надо за предоставленный урок. За уроки надо платить. Бесплатные уроки, как известно, на пользу не идут. И вообще,

Но до какой же степени упала способность мещан к самозащите, если они вручают судьбы свои в руки столь ненадёжных людей! М. Горький В шестьдесят пятом году, накануне командировки в Бразилию от «Известий», друзья-товарищи прожужжали мне все уши, стращая всяческой смертоносно-экзотической фауной. Основательно напичкали историями о летучих мышах-вампирах и многометровых анакондах, запугали рассказами о стаях пираний и кочующих колоннах прожорливых муравьёв, предостерегли от встречи с охотниками за головами… Кандиру – сомик

Божечки! Наконец-то каникулы! Как я люблю зимние каникулы! Меня отвозят к бабушке. В глухую-глухую деревню. Дом стоит на окраине, с трёх сторон окружённый старым мощным хвойным лесом. Необхватные сосны вперемешку с елями выстраиваются забором. Снежные тяжёлые лапы тянутся к земле. Сугробы в человеческий рост. Застывшие звуки, застывшее движение. Неподвижность, написанная акварелью. Пушистая массивность, окаменевшая воздушность. Но вот белка скакнула с ветки на ветку, и заискрилась тишина, алмазный туман медленно оседая,