Конкурсы

В этом месте всё неправильно. Несколько дней на море штиль, и ему не было конца. Духота даже ночью. На небе ни облачка. Мы не видели ни одного рассвета, ни заката. Солнце иногда вспыхивало, но также неожиданно гасло. День мог длиться несколько минут или несколько часов. Ночь всегда была тёмной: ни Луны, ни звёздочки. Словно кто-то оградил нас незримым куполом. Боцман говорил, что видел глаза на небе: то ли Посейдона, то […]

Юля стояла на балконе, её белая юбка развевалась парусом на ветру. — Миш, что там с погодой, этот дождь когда-нибудь закончится? Всё льёт и льёт, выбрались позагорать. Она зашла в комнату, прикрыв балконную дверь. Муж на кровати хитро улыбался. — Иди сюда, моя крошка, не грусти, я тебя приласкаю, будет горячее, чем солнышко. Юля сбросила одежду на пол и улеглась рядом, прижавшись к груди мужа. Нежно целуя её, он опускался

Он вышел из небытия и остановился перед длинным пирсом, врезавшимся в море. Позади и далеко впереди дымился густой туман, из него вырисовывались тени людей, конские головы и еще бог знает что. Шагнул на скользкий от влаги причал и увидел парус, отпочковавшийся от клокочущей белесой массы. Вскоре стала различима лодка с фигурой человека. Когда она пристала к пирсу, прыгнул в нее, и утлое суденышко закачалось. — Кто ты? — Сын Эреба

Комендант севильского порта де Ла Вега стоял на платформе башни Хиральда и наблюдал в подзорную трубу за линией горизонта. — Что это за белое пятно, Педро? — он повернул голову к помощнику. — Похоже на корабль, ваше высокородие. По времени это должен быть Алварес. — Алварес? Но он должен конвоировать флотилию. И почему на его корабле только один парус? Хм… Сообщите мне, когда корабль будет швартоваться. *** Как только капитан

– Доченька, что случилось?! – Ма, Ян меня бросил!.. – Да как он мог?! В чём дело, Лиза? Не плачь, родная! – Ой, ма… мне так плохо! Он сказал… сказал, что не женится на дочке богопротивного еретика! – Ах, бессовестный! И повернётся же язык… Послушай – может, его Грить отбить хочет? Вот и науськивает… с неё станется! – Ну…может… А только Ян сказал, мол, отцу не место среди христиан –

Подводный мир Красного моря восхищал Милу. Прозрачная, ласкающая теплотой вода, красивые коралловые рифы, восхитительные рыбки, юркающие туда-сюда. Но пора возвращаться и она начала медленно всплывать. Испугалась, когда не увидела катера, доставившего дайверов, но при виде белоснежной яхты под парусом успокоилась. На краю палубы, спустив загорелые ножки, сидела в задумчивости девушка с бокалом вина. Красивая. Пшеничные волосы, голубые глаза. И вся такая воздушная, словно ангелочек. Заметив Милу, радостно помахала рукой. –

Магазин «Парус» закрывался ровно в семь. Продавщица Алёна выносила рыбьи ошметки и бросала их котам, поджидавшим ее у подъезда. — Откуда знаете, когда выйду? — удивлялась девушка. — Часов у вас нет. Коты, будто понимая ее, мурлыкали и терлись о щиколотки боками. Тот день не заладился с самого утра. Звонил Андрей и снова просил денег, проиграл в карты. Когда отказала, обозвал жадной сукой. В обеденный перерыв сбегала в банк за

Прощай, дневник! Я больше не буду делать записи, потому что запоминаю все свои мысли, до мельчайших подробностей помню события, которые происходили на нашей полярной станции. Я моложе и крепче их всех, потому и жив. Первым «лихорадку» подцепил Сергеич. Я видел, как он блевал чём-то зелёным. Он хотел вернуться на станцию, но заражённым не место тут. Я вырубил его сигнальной ракетой в живот. Татьяна отказалась давать мне лекарства, пришлось применить топорик

Марина медленно шла от Сестрорецкого кладбища к остановке. Она только что схоронила маму. И теперь пятидесятилетняя женщина, имеющая в анамнезе один курс Литературного института и тридцать лет ухода за парализованной мамой, осталась совсем одна. Врачи считали чудом рождение Марины у родителей, переживших блокаду. А те шутили, что на старости лет вымолили дочь у Балтики. Поэтому и имя дали «морская». Судьба же решила закалять её в жизненных бурях. Отец, художник-маринист, умер