Конкурсы

Наталья стояла в проёме кухонных дверей, скрестив руки на пышной груди, склонив голову, украшенную бигуди, смотрела на Вячеслава. – Слав, может, хватит? – проговорила она. — Что они тебе сделали? Ты расскажи, не таись и не бойся, я никому… — Сдурела? – огрызнулся мужчина, — я их всех… — он грозно потряс кулаком куда-то в сторону. — Не понимаю, — сокрушённо сказала женщина, — пусть что хотят, то и делают. […]

Его ждало очередное разбитое утро. Его цепляло всё внешнее. Он был уязвим и слаб. И ничего не приносило хлеще страдания, чем вынужденная мера изо дня в день сливаться с материей. Но какой в этом смысл кроме острого вопроса выживания? — Наверное, большую роль здесь играет закон сохранения энергии и бла-бла-бла. Прежде чем брать, отдай — и всё подобное, и всё в этом духе, — тут он со всей силы хлопнул

— Риттбергер! Будь он не ладен, этот Риттбергер! – негодовал Иван. Перелом мизинца на правой руке, гематома на левом бедре, многочисленные ушибы и ссадины. Малая часть того, через что пришлось пройти Ивану за последний месяц. Когда тебе сорок один, у тебя десяток лишних килограммов, а сидячий образ жизни наградил тебя остеохондрозом и варикозом, экстрим в твоей жизни, в лучшем случае, ограничивается просмотром фильмов ужасов. Однако мужчина твёрдо шёл к намеченной

Маленькому Принцу недавно стукнуло тридцать. Сегодня утром он привычно взглянул на часы. Табло высветило время и дату. Маленький Принц потянулся и вскочил с постели. Парень пребывал в прекрасном настроении. Напевая пришедшую на ум фразу: «нас ждут великие дела», Принц вошёл в свою оранжерею. Калейдоскоп оттенков от розового до бордового радовал глаз. Сладкий аромат щекотал ноздри. Розы. Огромные цветки на метровых стеблях, нежные тугие бутоны, чайные. Вовка, по прозвищу Маленький Принц,

Детская площадка мало-помалу пустела. В вечерних сумерках только девочка-подросток оставалась на качелях. Она уже давно заметила этого мужчину в черных очках. Несколько часов он крутился возле площадки. «Пора. Скоро совсем стемнеет», — пройдя мимо стеклянных витрин продуктового магазина, она чуть задержалась. Вглядываясь в отражение, увидела, что с противоположной стороны улицы на неё смотрит тот самый мужчина. Мурашки пробежали по телу. Интуиция нашептала, что надо поторопиться. Девочка ускорила шаг, а затем

Председатель колхоза Василий Петрович Голобородько был человеком идейным, умел жечь глаголом не хуже известных поэтов. Иных партия и не ставит на такую высокую должность, ибо для управления хозяйственными артелями язык — важный инструмент. Кого поругать за лень на полосе, кого похвалить за сверх выполненной нормы, а порой и речью вдохновительной связать труд рабочих с победами всей страны. — Вот она сила, в рабочих руках! Не в снисходительности выдуманных богов! —

Кха-кха. Неделя, как началась Большая Жатва. Надо продержаться ещё две. Итого три недели, которые год кормить будут. Ну, может, не год, но полгода точно. Правду говорят: что пожнёшь, то потом и пожрёшь. Главное, не свалиться. Кха-кха-кха. О-о-ох! Голова раскалывается. Это я третьего дня подхватила. Душно было, жарко – ужас! Взмокла так, что бельё пропотело. Разделась сдуру – и вот пожалуйста! Сквозняком прохватило. Градусник под мышку. Сколько бы не было –

Всё племя собралось у прилепившейся к стволу дерева хижины вождя. Собравшиеся громко спорили, некоторые ругались. Особенно разошлись двое: старый и молодой. — А я тебе говорю, что это пророчество! — Какое, к чертям, пророчество?! Ты, Кривая Нога, к старости из ума выжил! — Закрой свой рот, Щербатый Червь! Мало тебе зубов выбили! — Ах ты, хромой пень… — Вождь! Вождь вышел! — прерывая спорщиков, возбуждённо загалдели соплеменники. — Что здесь

Стылый северный ветер неспешно перебирал тяжёлые колосья. Нежданный гость, он трепал ветви деревьев на опушке леса, ласково обнимавшего золотившееся под летним солнцем поле, клонил к земле усталые стебли, трепал чуть запылившиеся полы плаща замершего на самом краю нивы человека, чьё лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого выбивались длинные чёрные пряди волос. Тонкие белые пальцы привычно сжимали рукоять покрытого изящными чернёными узорами серпа. Казалось, что оружие в руке худощавого воина чуть

Ариэль, принц Авроры и семи пресветлых галактик стоял перед троном своего родителя ни живой, ни мертвый. Конунг ярился до такой степени, что в ход летели не только обидные эпитеты и обзывательства, но уже и первые попавшиеся под руку предметы. Он тряс перед лицом Ариэля наполовину пустой капсулой с голубоватой плазмой и, казалось, вот-вот начнет точно так же трясти самого принца. — Это провал. Полнейший провал! Впервые наши энерго-амбары пустуют, скоро