Детская площадка мало-помалу пустела. В вечерних сумерках только девочка-подросток оставалась на качелях.
Она уже давно заметила этого мужчину в черных очках. Несколько часов он крутился возле площадки.
«Пора. Скоро совсем стемнеет», — пройдя мимо стеклянных витрин продуктового магазина, она чуть задержалась. Вглядываясь в отражение, увидела, что с противоположной стороны улицы на неё смотрит тот самый мужчина. Мурашки пробежали по телу. Интуиция нашептала, что надо поторопиться. Девочка ускорила шаг, а затем и вовсе побежала, стараясь слиться с навалившейся вдруг темнотой.

Он уже давно западал на девчонок и знал, что смерть каждой из них тяжким бременем лежит на его душе. Но желания, сводившие с ума и рисовавшие сладострастные картины в мозгу, были сильнее. Он совершенствовал своё мастерство – учился наблюдать, скрывать улики, убивать жертву.
Глупышка скользнула в спасительную дыру в строительном заборе. Неужели она думала, что он не увидит манящие голые икры?
Маньяк задержался у недостроя, доставая хлороформ. Руки, дрожавшие в предвкушении, обрели стальную хватку. Он сжал зубы и шагнул в проём вслед за беглянкой.

– Наконец-то!
Его тело поднялось над бетонным полом и стало корчиться, пронзённое адской болью: кости выкручивались из суставов, кожа рвалась, обнажая разорванные мышцы, кровь окропляла бетон. Последнее, что он увидел – что-то шепчущую девочку с абсолютно чёрными глазами, которая протягивала к нему руки и перебирала пальцами черные вихри тумана.
Тело мужчины, скомканное в прямоугольник с торчащими лохмотьями одежды, упало в набухшую строительную пыль и по мановению детской руки ускользнуло в тёмный угол.
Девочка обмакнула палец в лужицу крови и наискосок перечеркнула нарисованную на стене тринадцатую палочку.