Конкурсы

Жизнь сейчас такая, что вокруг всегда люди. А если и нет, то есть в смартфоне: посмотри ленту, лайкни фото, напиши коммент! -Я устал, я мухожук,- решил я. Сначала улетел, ехал на автобусе. А потом пошёл, с рюкзаком за спиной и палками в руках, по холмам покрытым мхом и редким кустарником. Путь к одиночеству, указывали тропа и тумбы из камней. Перевалив за пригорок, я обнаружил что дальше лежит снег. — Эт […]

— До сих пор не могу поверить, хотя вижу её прямо перед собой. — Удивляет правда? Целая планета с живым углеродом, а ведь когда-то мы спорили: возможно ли это. Небольшой серебристый диск скользил над кромкой воды, медленно подлетая к городку у озера. — А вот в тех каменных блоках, обитают здешние чудики с зачатками разума. — Что это они делают? — Забавно правда? Открывая пищевое отверстие, они выражают своё удивление

Так уж повелось, что Мишка Чернов все дни рождения с бабушкой Валей отмечал. Год за годом так выходило – просто магия какая-то. То мамка с папкой отправятся отдыхать в санаторий, то отпуск у них выпадет, отдыхать нужно ехать, то, наоборот, командировки совпадут. Мишка по этому поводу не переживал ни капли. Во-первых, бабушка лепила богоподобные орешки с варёнкой. Просто – м-м-м. Во-вторых, она знала сотни смешных историй о союзе и жизни.

В очень одинокой марсианской колонии жили одинокие марсианские колонисты. Они были настолько одинокие, что каждый год (а год на Марсе неимоверно длинный и скучный) отмечали Одиночество-Праздник-Мой. В этот день они устраивали парады марсоходов, а потом обнимались и пили кислый марсианский каберне-совиньон, поднимая тосты за своё космическое одиночество и за Дэвида Боуи. Однажды, с очередной оказией, к ним в колонию прибыло необычное существо – котёнок с планеты Земля. Все колонисты стали

— Это просто праздник какой-то! – он лежал на теплом песке, наслаждаясь шумом прибоя и шелестом пальмовых листьев. Шел пятый день его пребывания на необитаемом острове – крохотном клочке земли, поросшем тропической зеленью. Когда он с трудом выполз на берег, отплевываясь от горькой морской воды, то был уверен: его быстро отыщут. Главное — дожить до этого радостного момента. Удивительно, но бедственное положение, в котором он оказался после крушения яхты, перестало

Холодно. Ноябрьские морозы Тайги не дают мне уснуть. Ноющая боль в желудке страшнее наступающей зимы. Мне надо поесть. Чувствую запах. Что это? Пахнет мясом, но необычно. Несусь со всех лап навстречу аппетитному ветру. Огонь. Не люблю эти адские языки пламени. Мой желудок стал ныть сильнее, невыносимо. Вижу человека. Это девочка. Она не успеет убежать, схвачу ее и утащу подальше от огня. Но, что это так сильно пахнет… Глаза, она смотрит

Крик, чеканящий: «Убей! Эту! Тварь!», не замолкал, становился только громче и яростнее. В противовес ему – нежное мурлыканье на ухо: «Молодец, все правильно, убей её». А фоном раздавался недовольный топот из стороны в сторону, сопровождаемый невнятным шепотом. Изредка среди сплошных шипящих удавалось уловить пару отчётливых фраз: «Такая, как она… сомневаюсь», «Мямля, ничего не может сама». Голова пухла, в висках стрельнуло и отдало в затылок. – Заткнитесь! Вы можете помолчать?! Думать

Иван сидел в офисе. «Извини, завтра не выйдет, — написала ему жена. — Может в среду?» Он знал, что Маша — его жена — изменяет ему. Иван предложил встретиться, чтобы обсудить это с ней. Дома они виделись очень редко, оправданием на это была занятость Маши на работе. Она не собиралась подавать на развод из-за больших денег Ивана, коими он делился. В офис вошёл друг Ивана — Дима. Впрочем, он был

Мечта всех поэтов и поэтесс. Людей на планете миллиарды, а ты один в своей расе, языке и народности, поэт-песенник, писатель-прозаик. Вот прямо один в полном одиночестве. Вот один и всё на целое государство. И все книги на твоем родном языке только твои и нет ни одного конкурента. И это не сон. И ты даже не засыпал и не мечтал, а живешь и дышишь полной грудью и пишешь в свое удовольствие,

Дверь тихо скрипнула, и она осталась одна. Как всегда, выдали ей горсть таблеток, поговорили о погоде и ушли, перешептываясь между собой. О, для них она была не более чем сумасшедшей старухой, переданной своей семьей в пансионат для престарелых за ненадобностью. Сколько это было лет назад? Семь, а может даже восемь? Персонал сменялся так часто, что никто бы уже и не вспомнил, с какого года эта старушка здесь проживает. Первое время